Капкан на спонсора

Роман Андреевич завел мотор, а Женька хмуро сказала:

– А этому чего здесь нужно?

Я вытянула шею и смогла увидеть художника Валахова, он двигал по направлению к троллейбусной остановке, зажав под мышкой пакет.

– Кто это? – спросил Роман Андреевич, поворотом ключа прекращая работу двигателя.

– Один псих и по совместительству художник. Понять не могу, что он здесь делает? Точнее, как его могли сюда впустить?

– Козырев купил его картину, – напомнила я. – «Обнаженную».

– О, черт, не говори о ней. Жуткая гадость.

– А Козырев так не считает, Валахов на радостях, должно быть, решил продать ему что-нибудь еще, вот и притащился. Николай Петрович в прошлую встречу нам на уши лапшу вешал: на самом деле в нелюбимом доме он появляется довольно часто. Как считаешь?

– Так же. Врал, гад, от первого слова до последнего. Жену укокошил… странно, что мы до сих пор живы. Тьфу-тьфу, – торопливо сплюнула через плечо Женька и стала шарить глазами в поисках чего-нибудь деревянного.

– Постучи по своей голове, – посоветовала я, здорово разозлившись: Женькин язык нас точно до добра не доведет.

Однако распри пришлось срочно прекратить, потому что показался Ярцев, в доме он пробыл не более двадцати минут и сейчас сильно спешил. Вышел к остановке, взмахнул рукой и сел в остановившуюся зеленую «копейку». Само собой, мы пристроились сзади. Через пятнадцать минут «копейка» въехала во двор новенького дома так называемой индивидуальной застройки: внизу гаражи, квартиры в двух уровнях плюс мансарда. Пластиковые окна, двери из настоящего дуба, у каждой квартиры отдельный вход с улицы. О таких домах я, конечно, слышала, но бывать в них не посчастливилось, а менту Ярцеву здесь вообще делать нечего. Хотя после его гостевания у Козырева особенно удивляться не приходилось.

Он отпустил машину и зашагал к третьей справа двери. Достал ключи, по-хозяйски открыл дверь и вошел.

– Неужто он здесь квартиру отхватил? – забеспокоилась Женька. – Это ж сумасшедшие деньги, откуда они у мента, даже если он насквозь продажный?

– Это квартира Аверина, – хмыкнул Роман Андреевич.

– Откуда ты знаешь? – начала Женька, но осеклась под его укоризненным взглядом.

– А зачем туда поперся Ярцев? – не смогла удержаться подружка от очередного вопроса.

– А это мы сейчас узнаем, – порадовал Роман Андреевич и кивнул мне: – Анфиса, садись за руль.

Я пересела, а Роман Андреевич направился к кустам сирени, густо произраставшей на противоположной стороне улицы.

– Как думаешь, зачем он там? – почему-то шепотом спросила Женька.

– Тебе сказали: сейчас узнаем.

– А как мы узнаем? – насторожилась подружка.

– Это надо у Ромашки спрашивать, он теперь главный.

– Анфиса, он ведь его не того? Ведь Ярцев мент, хоть и продажный. За мента поди много дают.