Капкан для зверя

В этот момент я почувствовала мстительное удовольствие… впервые за всю свою жизнь. Пусть поймет, как это больно… один раз. Поймет, как было больно мне. Если только для него это по-прежнему имеет значение, если… имеет значение… А может он вообще нас не ищет. Зачем я ему?

От этой мысли стало так холодно внутри и меня это дико напугало. Неужели я все еще хочу, чтоб искал и догнал? Какая же я жалкая. Я тряпка. У меня нет гордости.

— Почему… мы бежим обратно?

— Мы не бежим обратно, мы запутываем следы. Нас не будут искать именно здесь, точнее вначале не будут, в любом случае они разделятся. Вы устали?

— Немного, — я выдохнула, стараясь не отставать.

— Мы сделаем привал в овраге и передохнем. До отеля еще двадцать километров. Для нас — это час беспрерывного бега. Отдохнете и пойдем дальше по темноте. Я думаю, они уже близко.

— Может они нас не ищут вовсе, Дэн.

Он рассмеялся.

— Ищут, еще как ищут. Уже подняли в воздух вертолеты и дали команду всем постам полиции. Дышат нам в затылок. Он не отпустит вас так просто. Поверьте, я знаю, что говорю.

Я споткнулась, и Дэн подхватил меня под локоть, не давая упасть. И снова гонка, деревья мелькали перед глазами, как черные полоски.

— Мы прыгаем вниз, — не успела подготовиться, и Дэн схватив меня за руку, устремился вниз. Я зажмурилась, но приземлилась на ноги, мы вместе присели на корточки и осмотрелись.

Овраг изгибался полукругом, здесь все утопало в снегу и черные стволы елей слились в общую массу, отбрасывая причудливые тени на снегу.

Одновременно поднялись и я почистила брюки, и свитер от снега. Пошла за Дэном. Вскоре мы уже сидели на стволе поваленной сухой ели и опустошали пакетики с кровью. Меня слегка знобило, но не от холода… в душе царил полный хаос. От осознания, что я наделала, до полной прострации безразличия ко всему. Повернулась к Дэну — он сидел с совершенно бесстрастным выражением лица.

— Тебе не страшно?

Парень пожал плечами и закопал пустой пакет под снег, протянул руку за моим и сделал с ним то же самое.

— Страшно. Не боятся только идиоты или безумцы.

Повернулся ко мне и светлые глаза сверкнули в полумраке:

— За вас страшно.

Я вытерла уголок рта тыльной стороной ладони:

— За себя переживай, у меня есть все шансы остаться в живых, а у тебя нет.

Прозвучало неубедительно, а он усмехнулся и вдруг протянул руку и вытер мне подбородок. Я вздрогнула. От неожиданности. Ко мне никогда не прикасались чужие мужчины. Это было не неприятно, но как-то странно, словно я делаю что-то запретное, что-то чего совсем делать нельзя.

— Я знал на что иду.

Я почувствовала себя неловко, слишком откровенный взгляд. Нет, не наглый, а именно обнаженный, когда все эмоции, как на ладони — от восхищения, до странной грусти.