Капкан для зверя

Убьет бессмертных. Я повернулась к столику — графин с водой и бокал. Медленно подошла, налила воды и высыпала все содержимое. На мгновение стало страшно. До дикости, страшно и жутко… но лишь на мгновение.

""Я все-таки свободна, Мокану. Я не твоя вещь. Ты никогда не будешь решать, жить мне или умирать, и я не спрошу у тебя разрешения, в какой момент мне покинуть тебя навсегда. Это и есть мой выбор. Я все же ухожу от тебя…"".

В это момент я снова истерически рассмеялась, а потом решительно поднесла стакан к губам…"

"За одну секунду перед глазами промелькнуло много картинок, целый калейдоскоп, и ни капли сожаления ни о чем. Я поднесла стакан к губам и в этот момент он разлетелся на осколки. Жидкость разлилась мне на руки разъедая кожу, а я даже не почувствовала боли, медленно повернулась и увидела Дэнэ, опускающего пистолет.

— Зачем? — Я не узнала собственный голос — ЗАЧЕМ? — Заорала так громко, что задрожали стекла, и я бросилась на него с кулаками. Я била его по груди, пачкая своей кровью, а он стоял, как изваяние, не прикасаясь ко мне даже пальцем. У меня началась истерика, я не плакала, я просто сражалась с ним, как с ветряными мельницами, пока ноги не подогнулись, и охранник не подхватил меня, чтобы я не упала.

— Вы должны жить, Марианна… — тихо сказал он, а я с ненавистью посмотрела ему в лицо.

— Жить??? Ты называешь это жизнью? Он приказал следить за мной. Ты, как собака, выполняешь приказы. Жить? Я не живу, я подыхаю каждый день снова и снова.

Я падала, а он продолжал удерживать меня за талию, довольно крепко, пытаясь перехватить мою руку, израненную до мяса. Боже, кому я кричу? С кем говорю? Это же его церберы, когда он прикажет им меня разорвать — они разорвут, не задумываясь.

— Нет, не поэтому, — подхватил меня на руки и понес к постели… Я слышала его слова как в тумане, теперь меня било крупной дрожью, а сердце захлебывалось от разочарования и отчаянной беспомощности. Собственного бессилия против Монстра по имени Николас Мокану.

Дэн уложил меня на покрывало и, вытащив свою рубашку из штанов, быстро оторвал от нее полоску ткани. Хотел приложить к моей руке, но я отшатнулась от него, как от прокаженного.

— Не прикасайся ко мне. Ты… ты мог сделать вид, что не заметил, что не увидел. Мог… но своя шкура дороже. Ты знаешь, что меня ждет в этом доме. Не можешь не знать. Вечное заточение.

Он смотрел на меня, а я не могла видеть это взгляд. Эту жалость к себе. Господи. Это невыносимо. Я действительно жалкая.

— Вам принесут пакет крови, и рана затянется.

Мне было наплевать, я свернулась калачиком на постели и закрыла глаза. Пусть не затягивается. Потому что я не чувствовала боль, изнутри меня драло на части. Дэн снова взял меня за руку, а я закрыла глаза. Пусть делает, что хочет. Мне все равно.