Капкан для наследницы

– У меня мать была учительницей математики, у нее в спальне висел портрет вашей Ковалевской, – пояснил Никита.

– Надо же! – Я с интересом посмотрела на Никиту. – Да, грустная и смешная история одновременно. Что ж вы, специалист по душам, не раскусили подлог? – спросила я доктора.

– Так ведь, по большому счету, все люди в той или иной степени страдают психическими расстройствами. Шизофрения – вполне нормальный диагноз. Если разобраться, лечить нужно каждого.

– И то верно! Я по жизни с одними идиотами общаюсь. Сам какой-то дерганый стал.

Вот Эммочку обидел сегодня. Но, надеюсь, я искупил свою вину? – Никита театрально облобызал мою руку.

«Подлиза! Искупать вину долго придется. Нас, женщин, тортом не подкупишь! Но все равно, как приятно, когда мужчины просят прощения! Мы даже готовы простить им мелкие прегрешения, лишь бы еще раз услышать слова раскаяния», – подумала я и милостиво кивнула:

– Прощаю.

Мы подошли к машине. На меня ни с того ни с сего накатила дикая усталость. Наверное, разморило от вина. Кружилась голова, и очень хотелось присесть, а еще лучше прилечь, поэтому я шмыгнула в машину и свернулась калачиком на заднем сиденье.

– Никита, может, ты пересядешь вперед? Мне хочется спать. Шашлыки и вино доконали меня окончательно.

Я не услышала ответа. Веки мои сомкнулись, и я почувствовала, как проваливаюсь в дремоту. Вокруг меня закружились какие-то видения. Я растворилась, растеклась и превратилась в нечто разовое, затем в зеленое, затем в голубое. Мне было легко, я не чувствовала своей плоти, и мне казалось, что я распалась на атомы и они, эти маленькие разноцветные шарики, раскатились по безмерному пространству.

«Как же мне их всех собрать вместе? Если какой-то атом случайно пропадет, ничего не получится, я не смогу вновь стать человеком», – подумала я во сне, и мне от этой мысли стало грустно.

– Эмма, проснись, пожалуйста, мы на границе, – сквозь пелену видений услышала я и почувствовала, как кто-то теребит мое плечо.

– А, что, зачем? – пробормотала я, не понимая, с какой стати меня пытаются поднять.

– Эмма, таможенный контроль, нужно выйти из машины, – рявкнул мне в ухо Никита.

Я с трудом пришла в себя, голова совершенно не функционировала. Мобилизовав силу воли, я открыла глаза. Передо мной стоял офицер, уж не знаю, сколько звездочек было у него на погонах, с заднего сиденья особенно не рассмотришь. Никита взял меня за руку и пытался вытянуть из «Мерседеса».

Я вылезла из машины. Стоять было трудно, я облокотилась на мужа, стараясь не завалиться обратно в салон."

"Таможенник что-то спрашивал, Никита что-то отвечал, до меня доходили только обрывки фраз. Речь зашла обо мне.

– А почему ваша жена в таком состоянии? – интересовался таможенник.