Капитуляция

— Это была не полночь, — воскликнула она, глядя ему в глаза, и я на самом деле возражала! У меня не было выбора, ведь вы просто объявились там без предупреждения, совсем как сейчас.

Осознав истинный смысл его слов, Эвелин вздрогнула. Неужели вы боитесь ареста — в доме вашей собственной сестры? — вскричала она.

— Я не должен попадаться на глаза, даже здесь. Время от времени за этим домом следят. — Он подошел к окну и посмотрел на раскинувшийся внизу сад. Его движения были абсолютно спокойными, даже небрежными, словно и не грозила ему опасность. Грейстоун обернулся. — И хотя сегодня я не заметил никаких притаившихся солдат, у Джулианны и Педжета много слуг. У меня нет ни малейшего желания открыто приходить и уходить — я никому не доверяю.

Эвелин обхватила себя за плечи. Оставалось только надеяться, что она не входит в круг тех, кому Грейстоун не доверял, хотя иллюзий на этот счет у неё почти не осталось.

Надо же, он не мог свободно перемещаться даже по дому родной сестры! Эвелин вдруг стало его жалко. Как же он живет, зная, что за его голову назначили награду? В постоянном страхе быть обнаруженным — арестованным? Эвелин посмотрела ему в глаза, стараясь найти хоть какой-то признак уязвимости, но Грейстоун тут же отвел взгляд.

Если он и боялся быть обнаруженным, виду не показывал.

— Мне очень жаль, — прошептала она. И нисколько не покривила душой, хотя пришлось напомнить себе, что Грейстоун нарушал британскую блокаду и, следовательно, помогал врагам. Но он спас её семью. Эвелин никогда не смогла бы даже вскользь обвинить его хоть в чём-то.

Грейстоун вскинул бровь.

— Так вы ещё и сочувствуете мне, графиня? Мне казалось, что это у вас, а не у меня трагедия.

Эвелин прикусила губу, озадаченная его странным заявлением. Он что, смеялся над ней?

— Я сожалею, что вам приходится скрываться. Должно быть, очень трудно держаться вдали от своей семьи. Разве так плохо сочувствовать чужому тяжелому положению?

Его лицо превратилось в застывшую маску.

— Я не нуждаюсь в вашем сочувствии. И я не нахожусь в тяжелом положении. Предлагаю вам приберечь свое сострадание для кого-нибудь другого. Нам нужно обсудить важные вопросы.

Эвелин задрожала, ошеломленная жесткостью его взгляда. Теперь-то она понимала, что неверно оценила его настроение. Оно не было легкомысленным, отнюдь. Грейстоун был мрачным, сосредоточенным, а ещё опасался быть обнаруженным и арестованным.

Означает ли ваше присутствие здесь, что вы прочитали мое письмо… и решили принять мои извинения?

Его густые ресницы опустились.

— Это означает… — он помедлил, взглянув сквозь них, — что вы находитесь в доме моей сестры.

Встревоженная, Эвелин смотрела на Грейстоуна во все глаза. Он был явно недоволен тем, что она приехала к Джулианне.