Капитуляция

Назначение награды за голову преступника едва ли можно было считать чем-то необычным. Тем не менее, множеству контрабандистов удавалось выйти сухими из воды, как только они соглашались служить на флоте его величества или найти нескольких друзей, которые поступили бы на службу вместо них. Кроме того, контрабандист вполне мог отстаивать свою правоту в суде и при наличии хорошего адвоката добиться, чтобы дело было спущено на тормозах. Многих фритредеров высылали из страны, но они часто возвращались — разумеется, незаконно.

Ни один контрабандист не относился к объявлению награды за свою голову слишком серьезно.

Трим угрюмо покачал головой:

— Вы не понимаете. Он нарушил режим британской блокады. Если люди его величества схватят Грейстоуна, его ждет виселица — не за контрабанду, а за государственную измену.

Эвелин остолбенела. Он нарушил блокаду Франции, установленную королем Георгом? Неужели он снабжал французов товарами в военное время?

И она неожиданно холодно произнесла:

— О, он нарушает блокаду, леди д’Орсе. Поговаривают, что он часто кичится своими «подвигами», кричит об этом буквально на каждом углу. И это — государственная измена.

Эвелин была потрясена.

— Тогда, выходит, он шпион?

Она изумленно вытаращила глаза, но увидела перед собой не Трима, а Джека Грейстоуна за штурвалом его корабля. Слишком много корнуолльских контрабандистов шпионили на французов. Но Грейстоун помог ей и её семье бежать из Франции! Естественно, французский шпион не стал бы этого делать.

Эвелин не понимала, почему так встревожилась.

— Я должна поговорить с ним, мистер Трим, и, если вы сможете мне помочь, моя благодарность будет безгранична.

— Сделаю всё возможное. Я наведу справки от вашего имени. Но, как мне кажется, он останавливается где-то очень низко, на малых высотах, чтобы не попасться людям его величества. Если он — не в плавании, то наверняка на своем острове. Мне известно, что время от времени его видят в Фоуи. Можете попытаться спросить о нем в гостинице «Белый олень».

Фарадей-Холл располагался неподалеку от Фоуи. Интересно, мог её дядя знать Грейстоуна или что-нибудь слышать о нем?

— Кроме того, вы можете отправиться в Лондон, — заметил Трим, когда его жена вошла в комнату с подносом, заставленным чашками и закусками. — Там живут две его сестры, а ещё брат, как я слышал.

Сидя за столом, Эвелин писала очень важное для неё письмо.

«Глубокоуважаемая леди Педжет!

Надеюсь, я не оскорбляю вас тем, что пишу вам. Мы никогда не встречались, и вы можете счесть мою просьбу бесцеремонной, но мне стало известно, что вы — сестра Джека Грейстоуна. Я была кратко знакома с вашим братом несколько лет назад и в настоящее время пытаюсь связаться с ним.