Капитуляция

Жандармы гнались за ними, и было совершенно ясно: если они не убегут, Анри наверняка арестуют и казнят. Эвелин была вне себя от ужаса. Рука зла потянулась прямо за ними, готовая в любой момент схватить их и вернуть назад…

Эвелин проснулась вся в поту, дрожа от страха, чувствуя, как всё внутри будто скрутило узлом, а по щекам текут слезы. Она не сразу вернулась к реальности и осознала, что есть кое-что пострашнее: Анри похоронили вчера, близ местной приходской церкви. А сама Эвелин находится не во Франции — она в Розелинде.

Грудь Эвелин вдруг томительно сжалась.

Образ Джека Грейстоуна, стоящего у штурвала своего черного корабля, бегущего по волнам на всех парусах, этого бравого капитана, словно вросшего ногами в качающуюся палубу, с золотистыми, развевающимися на ветру волосами, заворожил Эвелин. Это зрелище было воплощением силы и властности.

И тут Эвелин почувствовала, что ей трудно дышать.

Она не вспоминала о Грейстоуне все эти годы — до вчерашнего вечера.

Неужели она действительно собиралась обратиться к нему и снова попросить его об услуге?

А был ли у Эвелин другой выбор? Анри умер, и она должна была забрать золото, которое он оставил ей и Эме.

Эвелин задрожала, смерть Анри всё ещё казалась ей нереальной, словно была частью её кошмарного сна. Горе нахлынуло на неё, заставив задохнуться. Эвелин объял страх, она почувствовала себя покинутой и всеми забытой. Боже, она так одинока, так обескуражена и так испугана…

Если бы только Анри забрал золото перед смертью! Но он оставил эту трудную задачу ей, Эвелин. И теперь она молилась, чтобы ей было по силам с этим справиться.

Эвелин поклялась, что Эме никогда не окажется в таком бедственном финансовом положении, в каком её саму бросили в детстве. Отец любил Эвелин — или ей просто хотелось верить в это, — но совершенно не справлялся со своими родительскими обязанностями. Он был прав, оставив дочь с Робертом, потому что был слишком безрассудным и легкомысленным, чтобы заботиться о ней. Но он поступил безответственно, не оставив ей ни гроша. И она, Эвелин, ни за что не должна подобным образом подвести свою дочь.

Слабый, испуганный голос Эме вторгся в её мысли. Эвелин вдруг осознала, что борется с подступающими слезами, готовыми вот-вот хлынуть из глаз от мощного нервного напряжения, во власти которого она находилась.

Эвелин обернулась к дочери, успев быстро смахнуть слезы кончиками пальцев.

— Милая! Я проспала?

Эвелин притянула дочь к себе, крепко стиснув в объятиях.

— Ты никогда не встаешь позже обычного, — прошептала Эме. — Неужели ты не устала?

— Я очень устала, милая, но теперь снова пришла в себя. — Эвелин поцеловала Эме и тихо произнесла: — Мне всегда будет не хватать твоего отца. Он был хорошим человеком, хорошим мужем, хорошим отцом.