Капитуляция

 — Видишь ли, Эвелин, мы никогда не говорили об этом, но ты — вдова, живущая одиноко, в твоем доме — один-единственный слуга-мужчина, и это во время войны!

Теперь она ещё больше встревожилась.

— Война — за сотни миль отсюда.

— В прошлом году французские дезертиры высадились в Лендс-Энде — они взяли в заложники фермера и его жену.

Она крепко обхватила себя за талию.

— Я ведь живу не прямо на побережье.

— Голодные бунты вспыхивают повсюду.

Эвелин не слышала ни о каких голодных бунтах в Корнуолле, но решила не спорить.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Сильно сомневаюсь, что вдове с маленьким ребенком следует жить одной среди безлюдных болот, как ты сейчас.

Эвелин помрачнела, тут же вспомнив угрозы Леклера.

Это мой дом! Нам больше некуда идти.

— Тебе стоит подумать о том, чтобы вернуться к своему дяде, хотя бы на время.

— Ты никогда не говорил ничего подобного! — вскричала она. Неужели ты хочешь, чтобы я переехала из-за того, что на тебя напали?

Его глаза вспыхнули.

— Я хочу, чтобы ты переехала, по причинам, которые я назвал, Эвелин. Он наконец-то взглянул на поднос с ланчем. — Вообще-то я действительно проголодался.

Эвелин никак не могла избавиться от ощущения тревоги — Джек явно пытался сменить тему. Но она заставила себя улыбнуться, что вышло довольно уныло, и спросила:

— Сможешь держать вилку и ложку?

Эвелин поставила поднос у его бедра, на кровати.

Джек пристально взглянул на неё:

— Я не ребенок. У меня и раньше случались синяки и ссадины.

Эвелин уселась на стул, скрестив руки на груди. Теперь она ещё решительнее была настроена узнать, что произошло и почему, и грозит ли им большая опасность, чем она думала.

Какое-то время Эвелин молчала, позволяя Джеку спокойно утолить голод.

— Ты помнишь, как тебя били? — наконец спросила она, надеясь, что сегодня, когда его сознание прояснилось, а боль поутихла, он вспомнит нападение и того, кто на него напал.

— Нет, — ответил Джек, не подняв взгляд от еды.

— А ты хотя бы предполагаешь, кто это сделал и почему?

— Нет. — Он отложил вилку, съев половину тарелки тушеной говядины. — Но я смутно припоминаю, что ты уже задавала мне эти вопросы. Ведь так?

— Да, ты ненадолго очнулся вчера утром. Я не верю тебе, Джек.

Он медленно расплылся в улыбке:

Эвелин не собиралась бросать ему вызов, но невольно надавила на него:

— Думаю, ты прекрасно знаешь, кто на тебя напал.

Джек настороженно посмотрел ей в глаза.

— Эвелин, даже если бы я знал это, ни за что не сообщил бы тебе. Когда мы были на моем острове, я сказал, что не хочу втягивать тебя в войну, и я имел в виду, что не хочу втягивать тебя в любую сторону своей жизни, которая может быть опасной.