Капитуляция

Я не знала, как их перевязывают, а в остальном — да, я пробыла с тобой здесь начиная с полуночи.

Джек пристально посмотрел на неё.

— Мои ребра не сломаны.

— Ты не можешь знать этого наверняка.

— Они не сломаны, — настойчиво повторил Джек. Потом уже мягче добавил: — Ты выгладишь испуганной. Ты испугалась за меня?

Эвелин медленно кивнула, удерживаясь от слез.

— Разумеется, я испугалась за тебя.

— Не плачь из-за меня, — тихо произнес Джек. — Со мной всё в порядке.

И тут Эвелин всё-таки разразилась слезами.

— Ты совсем не в порядке! У тебя сломаны ребра! А на голове — рана! Тебя могли убить!

— Скоро со мной всё будет в порядке, — твердо постановил он. — Даже самые глубокие раны заживают, точно так же, как и ребра.

Она смахнула теперь уже потоками лившиеся слезы.

— Я должна знать правду, черт возьми. Если ты знаешь, кто это сделал, я должна знать!

Его глаза стали непроницаемыми.

— Я действительно не знаю, кто это сделал, Эвелин, да и зачем тебе знать это? Разве ты и без того не узнала достаточно моих тайн?

Она подумала о самой большой его тайне — о том, что он французский шпион. И как же Эвелин хотелось никогда не знать этого! Но было слишком поздно. Она уже оказалась втянутой в его военные игры. Эвелин вспомнила о том, как подверглась нападению и угрозам в своем собственном доме. Она не могла рассказать Джеку об этом происшествии сейчас.

— Это жестокое нападение связано с твоей военной деятельностью?

Он весело улыбнулся, словно вопрос позабавил его, но было в этой улыбке и нечто натянутое, Эвелин ясно видела это.

— Я — контрабандист, Эвелин, и я живу в состоянии опасности. Даже без войны — даже до неё — моей жизни угрожали множество раз. Нет ни малейшего повода думать что это как-то связано с войной.

Она вспомнила о Леклере.

— Напротив, есть все основания думать именно так!

— За эти годы я нажил немало врагов, — четко ответил Джек, давая понять, что не намерен дальше обсуждать эту тему.

Эвелин тяжело дышала. Их взгляды встретились.

— А что, если бы о тебе узнали британцы?

— Они не стали бы меня бить — сразу повесили бы. Она выпрямилась на стуле, обхватив себя руками.

— Это, конечно, весьма обнадеживает!

Джек потянулся вперед, морщась от боли, взял Эвелин за руку и потянул её ладонь к своим губам.

— Ты так тревожишься обо мне, — сказал он, поцеловав ей руку. И тихо добавил: — А я думал, ты меня ненавидишь.

Эвелин не могла поверить, что её тело мгновенно прожгло страстное желание. Она взглянула Джеку в глаза. Его могли убить прошлой ночью. Он жил в такой опасности… Его могли убить в любой момент.

— Я никогда не смогла бы возненавидеть тебя, — вырвалось у Эвелин. И в это мгновение ей стало совершенно нечего скрывать.

Она наклонилась ниже, нежно взяв Джека за подбородок. — Мои чувства не изменились.