Капитуляция

Со своего места Эвелин могла видеть часть песчаного пляжа и набегавшие на него волны. Жадно ловя ртом воздух, она обогнула валун.

И увидела Джека с его собеседником. Мужчины не успели заметить Эвелин, и, хотя до неё долетали их приглушенные голоса, она не могла разобрать ни слова из их разговора. Эвелин была удивлена: тот, другой мужчина совершенно не походил на контрабандиста — если не сказать, что он явно происходил из благородной семьи. Незнакомец с темными волосами, убранными в косу, был одет как джентльмен — в рыжевато-коричневый сюртук и светлые бриджи.

Внимательнее взглянув на мужчину, Эвелин встревожилась. Он показался ей знакомым. Но это было невозможно.

Мужчины стояли спиной к ней и лицом к океану. Внезапно направление ветра изменилось, и сильный порыв взметнул юбки Эвелин. Она подхватила их, и в этот момент ясно услышала голос Джека:

— Я уже сказал вам, я не знаю, когда это произойдет.

— Это вряд ли нам поможет! — ответил мужчина.

Эвелин остолбенела — она знала этот голос!

Мужчина продолжил с сильным французским акцентом:

— Сколько людей удалось собрать д’Эрвийи?

У Кадудаля будет десять тысяч мятежников, если не больше.

Собеседник Джека выругался по-французски. Теперь Эвелин во все глаза смотрела на мужчин. Она не знала, кем был этот Кадудаль, но они ведь говорили и о небезызвестном графе д’Эрвийи. Он был эмигрантом, постоянно умолявшим британское правительство о поддержке в борьбе с французскими властями в сельской местности Франции, где то и дело вспыхивали восстания. Уж не ослышалась ли Эвелин? Но что именно здесь обсуждалось?

— Пятнадцатитысячная армия мятежников будет легко разбита, — дернул плечами француз. — Но мы должны знать, когда именно состоится это проклятое нападение. По слухам, они вторгнутся в Бретань — выясните всё.

Эвелин начало колотить. Они говорили о шуанской повстанческой армии, и эту армию должны были разбить французы. Эвелин знала, кто такие шуаны — крестьяне и дворяне, продолжавшие восстание против французской республики в департаменте Вандея, с его холмами и долинами, фермами и деревнями. С недавних пор французское правительство стало жестко подавлять шуанский мятеж.

У Эвелин перехватило дыхание. Она пыталась уразуметь то, что услышала, и уже боялась собственных мыслей. Помимо прочего, мужчины упоминали о вторжении в Бретань. У д’Эрвийи было три-четыре тысячи человек — это походило на целую эмигрантскую армию!

Неужели они говорили о вторжении эмигрантов и английских войск в Бретань?

А Джеку приказали выяснить — и разгласить — британские военные планы?

Ну разумеется, она ослышалась! Конечно же, наверняка, что-то не так поняла.