Капитуляция

Эвелин помогла мужу добраться до кровати, где он и сел, по-прежнему слабый и изможденный. Когда два моряка ушли, Лоран и служанки стали переносить в каюту багаж. Все ещё сжимая руки мужа, Эвелин обернулась.

Англичанин не спускал с неё глаз.

— Мы поднимаем паруса, — отрывисто бросил он.

Эвелин встала, и их взгляды встретились. Серые глаза контрабандиста были абсолютно серьезны.

— Думаю, я ещё раз должна поблагодарить вас.

Он мгновение помедлил, прежде чем ответить:

— Поблагодарите, когда мы доберемся до Великобритании.

Капитан развернулся, собираясь уходить.

В его словах Эвелин уловила тонкий намек. И почему-то тут же точно поняла, что он имел в виду. Но она конечно же ошибалась. Недолго думая, Эвелин бросилась к контрабандисту, преградив ему путь к двери.

— Сэр! Я в неоплатном долгу перед вами. Но кому я обязана жизнью своей дочери и своего мужа?

— Джеку Грейстоуну, — ответил он.

Имение Розелинд, Бодмин-Мур, Корнуолл

25 февраля 1795 года

— Граф был любимым отцом, любимым мужем, и его будет очень всем не хватать. — Священник сделал паузу, внимательно оглядев толпу присутствовавших на похоронах. — Да упокоится он с миром навечно. Аминь.

— Аминь, — пробормотали собравшиеся.

Боль пронзила сердце Эвелин. Стоял ясный солнечный день, но было очень холодно, и Эвелин никак не могла унять дрожь в теле. Она смотрела прямо перед собой, держа дочь за руку и наблюдая, как гроб опускается в каменистую землю. Маленькое кладбище располагалось за приходской церковью.

Скопление людей привело Эвелин в замешательство. Она и не ожидала, что на церемонию явится целая толпа. Эвелин едва знала хозяина деревенского трактира, портного или бондаря. Ей были смутно знакомы два ближайших соседа, которые на самом деле жили в достаточном отдалении, ведь дом, который Эвелин с мужем купили два года назад, находился в безлюдном величии Бодмин-Мур, в добром часе езды от всех. Последние два года, с тех пор как Эвелин с мужем перебрались из Лондона в заболоченные просторы восточного Корнуолла, они вели замкнутый образ жизни. Анри был так болен… Эвелин была занята уходом за ним и заботами о растущей дочери.

У неё просто не было времени на светские визиты, разговоры за чаем и званые ужины.

Как он мог покинуть их вот так?… Чувствовала ли она себя когда-либо прежде столь одинокой? Горе терзало её, точно так же, как и страх. Что они теперь будут делать?

Бух. Бух. Бух. Эвелин наблюдала, как комья земли, которые они бросали в могилу, ударяются о крышку гроба. Сердце нестерпимо ныло, Эвелин не могла больше выносить эту муку. Она уже отчаянно тосковала по Анри. И как они теперь будут жить? У них почти ничего не осталось!

Бух. Бух. Бух. Эме захныкала.

…Глаза Эвелин резко распахнулись.