Капитуляция

Эвелин снова опустилась на кровать, едва слыша его. Куда же могло подеваться золото? Анри ведь оставил его им!

— Я вам не верю, — выдохнула она, чувствуя, как паника перерастает в ярость. Эме нельзя оставить ни с чем! — Оно должно быть там!

На сей раз во взгляде, который Джек устремил на неё, ясно читалось только одно — сострадание.

И этот его сочувственный взгляд окончательно вывел Эвелин из себя, заставив потерять самообладание. Паника накрыла её с головой, тело объяла яростная дрожь. Она попыталась взять себя в руки. Она понимала, что должна оставаться спокойной, должна всерьёз поразмыслить. Если золото действительно пропало, она должна найти другие средства к существованию!

Боже праведный… Никакого золота в шато не было. Выходит, ей придется оставить дочь ни с чем!

В свое время отец оставил её без гроша. Ребенком её бросили на родственников, которые почти не заботились о ней, и в ту пору Эвелин никак не могла взять в толк, почему жила с тетей и дядей, а не с родным отцом. Она не могла понять и того, почему её одежда была поношенной, почему большую часть времени ей приходилось проводить на кухне. Каждый раз, когда отец навещал Эвелин — а случалось это нечасто, — он сулил ей блестящее будущее, а заодно и приданое, которое сможет это будущее обеспечить. И каждый раз, когда он обещал ей жизнь принцессы, она верила. Но потом отца убили, и она осталась ни с чем.

А сколько раз она сама уверяла дочь в том, что всё будет хорошо? Сколько обещаний давала Эме?

Джек теперь сидел радом с ней, пытаясь вручить бренди, который она не выпила за ланчем.

Эвелин оттолкнула бокал, пролив немного янтарной жидкости.

— Нет! — Эвелин посмотрела на Джека, чувствуя, как подступающие слезы застилают глаза. Безысходность поглотила её. — Анри ведь оставил нам состояние…

— Если он что-то и оставил, теперь это исчезло. Украдено. Вот так. Сделайте глоток.

Эвелин вскочила. Никакого золота не было. Обещания, которые она дала своей дочери, оказались такими же пустыми, как и те, что давал ей отец.

О боже… Она ничем не отличалась от своего отца — она оставила Эме ни с чем.

— Эвелин, вам нужно прилечь.

— Нет! — Она метнула в Джека безумный взор. — Моя дочь — это моя жизнь! Она значит для меня буквально всё! А вы знаете, что мой родной отец оставил меня без гроша? Знаете, что я была нищей сиротой? Вам известно, что, если бы Анри на мне не женился, мне пришлось бы стать гувернанткой, портнихой или горничной?

— А теперь я оставляю свою дочь в точно таком же положении, словно мне плевать на её будущее! — Она задохнулась в неудержимых рыданиях.

Перед глазами Эвелин вдруг ясно вспыхнула вся её жизнь — жизнь, в которой она была брошена и оставлена в нищете, и не один раз, а уже дважды.