Капитуляция

А ещё Эвелин не могла долго оставаться в кровати Джека — её это слишком волновало. Его запах ощущался повсюду; казалось, она даже явственно чувствует присутствие хозяина каюты.

Эвелин по-прежнему думала о том, каково это — нежиться в его объятиях, охваченной необузданным желанием, а потом уступить перед напором страсти, забыв о смущении, морали и даже страхе…

Дверь каюты вдруг открылась, и на пороге появился Джек. Он был одет в темный сюртук, темные бриджи и сапоги доя верховой езды. Джек явно вооружился. И выражение его лица было угрожающим.

— Мы вот-вот подойдем к берегу, — сказала Эвелин.

— Да, совсем скоро. — Он оставил дверь открытой и даже не вошел в каюту. Скользнув взглядом по Эвелин, он посмотрел на свою кровать, отметил, что покрывало немного смято. — Удалось немного поспать?

— Я сильно волнуюсь, — ответила Эвелин. — Так и не смогла заснуть.

Его глаза сверкнули.

— В конце концов, это всего лишь какие-то фамильные ценности.

Эвелин нерешительно помедлила.

— Я беспокоюсь и за вас тоже, — призналась она. Эвелин не шутила. Она отправляла Джека на опасное дело. Если с ним что-нибудь случится, это произойдет по её вине.

Он внимательно посмотрел на Эвелин:

— В лучшем случае я вернусь часа через три. Но не удивляйтесь, если пропаду на большую часть дня.

— Неужели это может занять так много времени? — вскричала Эвелин, тут же взвинчиваясь до предела.

— Если вызовем подозрения, нам наверняка придется задержаться — возможно, нам потребуется даже скрыться. Войска — повсюду. Вандея охвачена мятежом. Генерал Гош проводит кампанию, чтобы сломить сопротивление в долине Луары. Несмотря на то что он подумывает положить конец конфликту, позволив вандейцам снова открыть свои церкви, и добивается соглашений по всей Луаре, мои источники утверждают, что подозрение сейчас вызывает каждый прохожий.

— Я должна пойти с вами! — бросилась к нему Эвелин.

Джек остановил её, вскинув руку:

— Я ни за что не позволю вам сойти на берег, ни при каких обстоятельствах!

Она остановилась в центре каюты. Лицо Джека было твердым, взгляд — непреклонным. Спорить не имело ни малейшего смысла, даже притом, что Эвелин знала: с её помощью он гораздо быстрее доберется до шато. Ей вдруг подумалось, что Грейстоуна отличал некий налет галантности, — это чувствовалось, хотя он и пытался произвести прямо противоположное впечатление.

Эвелин принялась гадать, не стоит ли ей каким-либо образом самостоятельно выбраться на сушу и пойти за Джеком, но она тут же отбросила эту мысль. Она не была дурочкой и ни в коем случае не хотела создавать ему ещё больше проблем.

— Вы обещаете мне, что останетесь в этой каюте? Я не хочу, чтобы мои люди пялились на вас. Это грубые матерые моряки, и вы можете всерьез их взволновать.