Вечный капитан

В авангарде нашей армии движется часть войска Мстислава Галицкого, за ним – Мстислава Черниговского и замыкает – Мстислава Киевского. В день проходим километров тридцать. Степь выбиваем так, что ни травинки не остается. Последние дни стоит жара, поэтому войско поднимает тучи пыли. Я вместе со своими кавалеристами еду в стороне от колонны, ближе к реке. Здесь воздух почище. По противоположному берегу нас сопровождают небольшие отряды противника. Наши первое время материли их и показывали соответствующие жесты, но монголы не реагировали, поэтому теперь дружинники как бы не замечают их. Не доставляет удовольствия дразнить врага, который не обижается.

У моих кавалеристов прекрасное настроение. Трофейных лошадей, доспехи и оружие мы продали, а деньги поделили по-княжески: половина – мне, половина – им на десятерых. Купили всё половцы. Не удивлюсь, если это были родственники погибших. К подобным инцидентам они относятся спокойно, без национальной окраски. Кто-то с кем-то поссорился, сразился – это дело житейское. Бог помог победить правому, а с правого спроса нет. Или решили отложить месть на время, до победы над монголами. В победе никто не сомневается, кроме меня. Возможно, есть сомнения и у Мстислава Киевского. Но у него это, скорее, возрастное.

– Скорей бы разбить их – и домой, – произносит Мончук, который скачет справа от меня и на пол лошадиного корпуса сзади."

"– Половцы говорят, что у татар, которые на самом деле монголы, всего три тумена по десять тысяч в каждом. Нас почти в три раза больше. Монголы об этом знают, их разведка давно пересчитала нас, – даю я вводную своему заместителю и задаю вопрос: – Что бы ты сделал на их месте?

– Отступил бы, – недолго думая, отвечает Мончук.

– А они не отступают, – говорю я. – Почему? Неужели глупее тебя?

– Кто их знает, – уклоняется от ответа мой заместитель.

– Командует ими Субэдэй, старый и опытный полководец, который выиграл больше сражений, чем все наши князья вместе взятые, – продолжаю я. – Он знает, что половцы боятся их, сразу побегут. И силы сравняются. Уверен, что он знает и о том, что наши старшие князья не ладят друг с другом. Значит, против него будет не кулак из тридцати тысяч воинов, а три по десять тысяч. То есть, троекратное преимущество будет у него.

– Это если мы разделимся, – возражает Мончук.

– Мы уже разделились, – грустно молвил я. – Командир должен быть один. В трех головах три приказа и все в разные стороны. Впрочем, сейчас все три дружно ведут нас в ловушку.

– А зачем мы туда идем?! – не столько спрашивает, сколько восклицает поумневший сотник Мончук.

– Придет время – и всё узнаешь, – отвечаю я.