Вечный капитан

– Это лишь малая часть моего войска, – предупредил он.

– Да плевать мне на тебя и на всё твое войско, – произнес я и плюнул в его сторону.

Моя слюна, само собой, не долетела до него, потому что слишком далеко находился, но впечатление было такое, будто плюнул ему в лицо. Оно моментально побагровело от прилива ярости. Такое оскорбление смывают только кровью.

– Ты дорого заплатишь за эти слова! – прошипел он.

– Я готов ответить за них прямо сейчас. Давай сразимся на саблях один на одни, – предложил ему.

Видимо, не только упоминание Волчицы-Матери произвело впечатление на половцев. Кое-что они слышали и обо мне. Сражаться со мной на саблях Чаргукан не захотел. Это поняли и мои дружинники, и половцы. И Чаргукан понял, что авторитет его рухнул мордой в степную траву.

– Это будет слишком легкая смерть для тебя! – нашелся он и пообещал охрипшим от злости голосом: – Я перебью весь твой отряд, а тебя возьму живым! Ты будешь умирать долго и мучительно!

– Едь пугай своих баб, – посоветовал я. – Здесь тебя никто не боится."

"И я сплюнул во второй раз в его сторону. Надеялся, что он бросится в бой. Шансов победить у него не было никаких. Чаргукан это понял и на провокацию не поддался. Он развернул коня и поскакал сначала медленно, держа фасон, а затем, удалившись на приличное расстояние, полетел галопом. Что тоже неплохо. Надеюсь, злость помешает ему дождаться, когда соберутся все воины его орды, нападет с теми, кто есть под рукой.

Понял это и Мончук и предупредил меня:

– Они нападут сегодня или завтра.

– Надеюсь, – спокойно сказал я.

Мой обоз продолжил путь. Я удвоил разъезды, послал несколько человек в дальний поиск. Затем подъехал к кибитке и отдал копье. В ближайшее время оно не пригодится.

Алика выглянула из-за спины возницы и спросила:

– Это были половцы?

– Да, – ответил я. – Местный хан со свитой.

– Чего он хотел? – поинтересовалась она.

– Чтобы я заплатил за проезд, – сообщил ей.

– А что ты ответил, что он так разозлился? – спросила Алика.

– Что у меня жена красивее, поэтому платить не буду, – произнес я серьезно.

Алика зарделась от счастья. В эту эпоху женщины так редко слышат комплименты. Впрочем, от мужа они в любую эпоху слышат их редко.

На ночлег мы расположились раньше обычного¸ потому что я нашел подходящую балку. Один склон ее был крутой и голый, а второй пологий и поросший вишняком и терновником. На дне балки бил родник. Кто-то обустроил его, вырыв метрах в трех ниже по течению ручья яму глубиной в метр и диаметром метра два и обложив его и ее кусками песчаника. Вода в роднике была студеная, ломила зубы. Я приказал установить шатер, захваченный у сельджуков. На предыдущих ночевках этого не делали, я с княгиней спал в кибитке.