Вечный капитан

В радиусе сотни метров от судов голубая океанская вода приобрела светло-коричневый оттенок. Брабантцы, бывалые вояки, которые насмотрелись разных ужасов войны, но впервые увидели акулью трапезу, малехо побледнели.

– Лучше умереть на земле! – с наигранной шутливостью произнес один из них.

В это время матросы достали из шкиперской буксирный трос. Один его конец закрепили на корме шхуны, а другой – на носу пиратского суденышка. Трос оказался коротковат, не погружался в воду во время буксировки, что грозило обрывом его. Ведь натяжение между судами не постоянное, а рывками. Я приказал повесть на трос на петле кормовой якорь, который свободно скользил, оказываясь с точке наибольшего прогиба. Своим весом якорь притопил буксирный трос. Теперь во время рывка вода гасила его силу, притопленная часть троса только поднимался чуть выше, а потом снова углублялась.

До ночи мы добрались к устью реки Дору. На рассвете вместе с приливом поднялись по ней к Опорто, где встали на якорь среди нескольких судов с крестоносцами. Это были рыцари Священной римской империи, в основном с территорий, которые в дальнейшем станут Германией. Грубые и неотесанные брабантцы в сравнении с ними казались пай-мальчиками. Как рассказал купец-иудей, который купил у меня пиратское суденышко, пленных, их оружие и окровавленные шмотки, крестоносцев обхаживал, выполняя приказ короля, епископ Опорто. Пока у него получалось плохо. Немчура пила, ела и портила местных девок, но воевать за короля Афонсу не собиралась, ссылаясь на призыв Папы Римского отвоевать Святую Землю. Впрочем, и дальше плыть тоже не спешила. Видимо, дело было в цене.

Я не стал задерживаться в Опорто. Наполнили опустевшие бочки пресной водой, дали лошадям свежей травы и следующим утром с отливом ушли. Деньги, полученные за суденышко и пиратов, поделил, забрав положенные мне две три, между экипажем и пассажирами, потому что и они принимали участие в захвате – шмонали трупы, а потом выбрасывали за борт."

"В Бискайском заливе нас прихватил жестокий шторм. Сильный северо-западный ветер налетал с такой силой, что казалось, что вот-вот согнутся и сломаются мачты. Шхуна несла только зарифленный штормовой парус, чтобы не развернуться бортом к волне и не перевернуться. От ударов волн она вздрагивала и жутко скрипела. Они били в левую скулу, легко переваливались через фальшборт и обрушивались на палубу с таким шумом, что создавалось впечатление, будто доски не выдержали и потрескались. Вода не успевала уходить через шпинаты до прихода следующей волны, гуляла от борта до борта. Но шхуна держалась неплохо, почти не брала воду. Я стоял на ахтеркастле, всем своим видом показывая матросам и пассажирам, что ничего особенного не происходит.