Вечный капитан

Если не лениться, хватит рассчитаться со мной и королем и прокормить свою семью.

Свободное время проводил с Фатимой. Так зовут дочку кузнеца Абдаллы, приведенного мною из первого похода. Как только я приехал в замок, Фатима стала попадаться мне на глаза всякий раз, когда выходил во двор. Ее отец работал в замковой кузнице, которая была уже построена, а мать помогала на кухне. Дочку же решили пристроить парой этажей выше. Мать Фатимы, которую звали Гхада, была дочерью альморавидского воина, выросла в достатке. Отец погиб в бою, когда ей исполнилось одиннадцать лет, и ее мать быстро распихала дочек за тех, кто соглашался их взять. Гхада сперва злилась на меня, что забрал их из деревни. Потом увидела, какой возвожу замок, и решила устроить судьбу дочери. Наверное, считала, что лучше быть наложницей богача, чем женой кузнеца. Я ведь был без жены. А если бы и была жена, это не помешало бы. Мусульмане практикуют многоженство. Сколько можешь содержать жен, столько и заводи. В этом вопросе преобладала материальная сторона. Португальцам, в том числе и христианам, эта часть ислама очень даже нравилась. Жену, конечно, можно было иметь всего одну, зато наложниц заводили по уровню достатка. Жены относились к этому довольно спокойно. Со временем португалки сильно переменятся в худшую сторону. Или сильно снизится достаток их мужей. Я не стал отказываться от Фатимы. Тем более, что девчонка симпатичная, вполне созревшая, хотя и не мой типаж. Южанки быстрее взрослеют и стареют. Еще их отличает отсутствие головных болей. Когда ты не единственная жена, не до выпендрежа. Я надарил ей шмоток и побрякушек из награбленного, приставил пару служанок, чтобы не скучала, и выделил ее семье две комнаты над кузницей. Именно об этом Фатима и мечтала. Да и игры под одеялом ей очень понравились. Точнее, под простыней, а чаще и без нее. С каждым днем здесь становилось всё жарче. Продолжались эти игры всего несколько дней. Как только шхуна была отремонтирована, в нее погрузили коней, корм для них, воду и продукты для экипажа и пассажиров, рано утром, с началом отлива, мы вышли в океан.

Со мной в Англию отправились Умфра, Джон, Ллейшон, Жан, наши оруженосцы, одиннадцать лучников, которые не захотели становиться португальскими землевладельцами, предпочли получить свою долю деньгами, и десятка два брабантских рыцарей и бывших пехотинцев, у которых в разных местах на севере Европы остались жены и дети. Брабантцы собирались перевезти в Португалию свои семьи. Мы договорились, что высажу их под Руаном, а, начиная с сентября, они должны будут ждать меня в Бресте вместе с добровольцами в мой отряд и переселенцами.

На подходе к порту заметили небольшое судно с латинским парусом и двумя десятками весел. Я сперва принял его за купца-каботажника.