Вечный капитан

Подали даже острый соус темно-коричневого цвета. Единственным достоинством соуса была его острота.

Я сидел рядом с епископом Генрихом, который попросил Роберта де Бомона уступить мне это место на один вечер. Братья не рискнули ссориться с ним. Папскому легату хотелось расспросить меня о Византии. Я исправно отвечал на его вопросы, хотя мало что мог рассказать. Ведь по легенде я служил в пограничной провинции, а не в Константинополе. Рассказывая о крещении кочевников (не стал говорить, что аланов), не нашел подходящего слова и употребил греческое. Епископ понял меня. Мы поговорили на греческом, затем перешли на латынь, которую понимал кое-кто из сидящих за столом. Только не король Стефан, поэтому, по моему предложению, вернулись на норманнский.

Короля удивило, что я держу вилку в левой руке. Точнее, это была бабушка вилки – двузубый предмет с рукояткой из черного дерева. Такую подали только епископу Генриху.

– А для меня такой не найдется? – спросил я.

– Принесите и ему, – приказал епископ толстому монаху с круглым лоснящимся лицом.

Тот поклонился, показав капельки пота на гладко выбритой тонзуре, и засеменил в угол у камина, где стояло подобие буфета. Бабушка вилки была со стальными зубьями, круглыми и очень острыми. Подозреваю, что прототипом послужили крестьянские вилы. Я взял ее в левую руку, нож – в правую и начал быстро разрезать и поглощать мясо, макая его в соус, отлитый из золотого судка в форме гуся на край моей серебряной тарелки, мелкой, но большой. У епископа, который держал вилку в правой руке не получалось так ловко, как у меня левой. Остальные вообще ели руками.

– Ты левша? – спросил король Стефан.

– Нет, – ответил я, – но меня научили биться и левой рукой. Просто нож сейчас выполняет более важную работу, поэтому держу его в правой.

Епископ Генрих взял вилку в левую руку, но получалось плохо.

– Всё дело в тренировке, – поделился я опытом. – Через несколько дней будет получаться не хуже, чем у меня.

– Начну тренироваться с завтрашнего дня, – решил епископ и пошутил: – а то сегодня останусь голодным.

Все засмеялись, кроме короля. Во-первых, ему незачем было подлизываться к брату; а во-вторых, шутки он понимал с трудом. Зато был отменным едоком. Я не съел и половины того, что умолотил он. Наевшись, король Стефан завел разговор о Нормандии. Дела там у него шли неважно. Жоффруа Красивый отхватывал один кусок за другим с завидной скоростью."

"– Что бы ты сделал на моем месте? – спросил меня король Стефан.

– Если потеряешь Нормандию, все равно останешься королем. Если потеряешь Англию, то и герцогом Нормандии пробудешь не долго, – ответил я.

– Это я и сам понимаю, – немного раздраженно произнес король.

– Жизнь устроена так, что мы не можем всегда быть сильными, – продолжил я.