Вечный капитан

Я отбил удар щитом, оставив на мече еще одну зазубрину, замахнулся в ответ, чтобы рубануть сверху. Как только Эд приподнял щит, закрываясь, перенес удар вниз и, чуть присев, ударил его по ноге ниже кольчуги. Задел концом сабли, разрезав сапог и ранив ногу, правда, судя по малому количеству выступившей крови, не сильно. У Сафрака такие удары получались лучше. И тут же, закрывшись щитом, отшагнул назад. Закрылся вовремя – на щит обрушился очень сильный удар. Я выпрямился и зашагнул за правую руку. Все-таки попал я по ноге неплохо: рыцарь начал прихрамывать. Отбив щитом следующий удар, опять зашагнул за правую руку, причем сделал аж три шага, заставляя врага побегать."

"Из толпы послышалось улюлюканье и свист, пока не очень дружные. Эти звуки подбодрили рыцаря Эда. Он, прихрамывая, быстро догнал меня и опять тупо рубанул сверху вниз и слева направо. Я опять отбил удар щитом, ушел влево на несколько шагов. Теперь улюлюканье и свист стали дружнее и громче. Даже кто-то крикнул что-то остроумное, отчего послышался гогот. Странно, обычно я во время боя почти ничего не слышу, а на этот раз воспринимал все звуки обостренно. Рыцарь Эд догнал меня и ударил еще раз. Он поверил, что я струсил, и решил побыстрее закончить бой, пока не истек кровью. Я шагнул за его вооруженную руку, замахнулся саблей, якобы, как в прошлый раз, собираясь продемонстрировать удар сверху, а потом поразить ногу. Щит Эда сперва дернулся вверх, а потом быстро пошел вниз, закрывая ногу, которая была вся в крови. Наверное, в сапоге уже хлюпает лужа крови. Я не стал бить по ноге, а с коротким замахом и оттягом рубанул по открывшемуся плечу у шеи, тоже сверху вниз и слева направо. Эд понял свою ошибку, но не успел быстро поднять тяжелый щит. Моя сабля легко рассекла кольчугу, а затем и тело рыцаря Эда наискось к подмышке, пока не стукнулась о кромку его щита. Голова Эда вместе с шеей и верхней левой часть туловища с левой рукой, как бы откинулась, увлекаемая тяжелым щитом, открыв окровавленное мясо и разрубленные кости. В глазах Эда не было боли. Скорее, удивление. Мозг еще жил и не понимал, почему тело перестало слушаться его. Голова вместе со щитом повисла на недорубленной кольчуге, перевесила – и безголовое туловище начало валиться влево, причем правая рука так и не выронила меч. Я стряхнул капли крови с лезвия сабли и засунул ее в ножны.

Больше никто не улюлюкал, не свистел и не острил. Они смотрели на рассеченного рыцаря Эда, вокруг которого все шире растекалась по темно-серой после дождя брусчатке лужа алой крови. Это были профессиональные рубаки, которые знали, какой тяжести должен быть меч, как им надо размахнуться и какую силу надо приложить, чтобы получить такой результат.