Вечный капитан

Противоположная от ворот стена замка шла по крутому холму высотой метров восемнадцать, на вершине которого находился двадцатиметровый десятигранный каменный донжон.

Напротив замка, на другом берегу реки Темзы или Исис, солдаты короля Стефана насыпали два высоких холма и укрепили частоколом. Обстреливали с них замок из осадных орудий. Один холм назывался Еврейским, второй – Пелхема. В честь кого они были так названы, Брайен де Инсула мне не сказал. На обоих холмах темнели присыпанные сверху снегом то ли шалаши, то ли крыши землянок, то ли осадные орудия. Людей я не видел, хотя иногда слышал приглушенные голоса. На речном льду уж точно никого не было. Мы цепочкой прошли между холмами и замком. В этом «ущелье» ветер усиливался и швырял нам в лицо липкий снег, который слепил. Мы миновали донжон и остановились только перед башней Святого Георга. Эту башню не обстреливали. Король Стефан не хотел больше ссориться со своим младшим братом Генрихом, епископом Винчестерским и папским легатом.

Умфра достал из котомки «кошку» раскрутил ее и ловко закинул на стену замка. Мы не слышали, как она стукнулась о камень, но зацепилась крепко. Валлиец подергал веревку с мусингами, проверяя, а затем быстро поднялся по ней. Вторым полез Джон. Я поднимался последним. Мне помогали оба моих рыцаря.

Ни на стене возле башни, ни в ней самой охраны не было. Меня поражала недисциплинированность и безалаберность защитников замков и городов. Порядок соблюдался первые несколько дней осады. Потом защитники привыкают к ритму нападающих и начинают расслабляться. Большинство крепостей захватывают, не благодаря отчаянному штурму осаждающих, а из-за расхлябанности или трусости защитников. Мы спустились по винтовой лестнице на уровень ниже. Там горел камин, а вдоль стен стояли две широкие двухъярусные кровати. Возле камина, боком к нему, стоял на коленях монах с тонзурой на темечке, одетый в темную рясу, подпоясанную серой веревкой. Он, покачиваясь вперед-назад, что-то бубнил с закрытыми глазами, наверное, молился, и перебирал тонкими белыми пальцами темно-коричневые деревянные четки. Услышав шаги, повернул в мою сторону голову и испуганно дернулся, приняв, видимо, нас за привидения. Лицо его стало таким же белым, как наши маскхалаты.

– Господи, спаси и сохрани! – взмолился монах, истово крестясь.

– Не надейся, не сгину, – сказал я, снимая с головы капюшон.

То ли моя речь подействовала, то ли без капюшона я выглядел более человечным, но монах успокоился и перестал креститься.

– Императрица Мод в этой башне или в донжоне? – спросил я.

– Здесь ей нельзя находиться, – ответил монах.

– Понятно, – сказал я, прошел мимо монаха и начал спускаться по лестнице на следующий уровень.