Вечный капитан

Не думаю, что король Стефан разрешит взять большой отряд и погнать его в потемках для наказания пары сотен валлийцев. Утром ускоренным шагом двинулись к своему лагерю.

10"

"Зима в этом году началась рано. В начале декабря пошел снег, который не растаял, как обычно, через пару дней. Наоборот, ударили морозы. Затрудняюсь сказать, сколько было градусов, но снег почти не скрипел, значит, было меньше минус десяти. По русским меркам это даже не морозы, а так, небольшое похолодание, но для Англии оказались почти бедствием. Роберт, граф Глостерский, приказал возвращаться в Бристоль. У многих рыцарей закончились контракты, в том числе и у меня. Продлевать их никто не собирался. Даже грабить зимой тяжковато. Приятнее сидеть у горящего камина и планировать летнюю кампанию. Тем более, что король Стефан не обратил на нашу армию никакого внимания, продолжил осаждать Оксфордский замок, в котором сидела императрица Матильда, мать виконта Генриха. Парнишка не сильно по ней тосковал. Ему больше нравилась суета военного лагеря. После участия в стычке с Вильгельмом Ипрским виконт стал опытным воякой. Я случайно услышал, как уверенно Генрих обсуждал с другими оруженосцами, что бы он сделал с армией короля Стефана, если бы ему дали покомандовать. В девять лет мы все – Александры Македонские.

В Бристоле граф Глостерский справедливо рассчитался со всеми наемниками, в том числе и с валлийцами. Мне и Осуаллту выдал наградные за отряд графа Кентского. Я переуступил графу Роберту пленных рыцарей и сержантов, которые нужны были ему для обмена на своих, разделил деньги между участниками сражения. Пара монет досталась и виконту Генриху. Не думаю, что у него были проблемы с деньгами, но монетам Генрих очень обрадовался. Наверное, оставит на память о первом своем бое. Я продал в городе большую часть своих трофеев, оставив только пару крепких жеребцов, четыре кольчуги хорошего качества и к ним по шлему, мечу, щиту и копью. Теперь у меня доспехов больше, чем ленов. Осталось набрать для них рыцарей.

Я уже собирался отправиться домой, когда в Бристольский замок прибыл Брайен де Инсула, лорд Уоллингфордский, по прозвищу Фиц-Каунт, мой бывший пассажир. На его узком лице недоверия стало еще больше. Лорд Уоллингфордский очень удивился, узнав, что я в фаворе у графа Глостерского. Наверное, он был единственным среди сторонников императрицы Матильды, который ничего не слышал о моих последних подвигах. Мы сидели втроем в «кабинете» графа Роберта, как я называл комнату, смежную с его спальней, куда меня вызвали, буквально сняв с седла.

– Так ты и есть тот самый вассал графа Честерского, о котором так много говорят? – спросил меня Брайен де Инсула.

– У Ранульфа де Жернона много вассалов, – ответил я.

– Тот самый, – заверил граф Глостерский.