Вечный капитан

Это голодранцы никому не нужны, а богатому и щедрому рады в любом городе любой страны, даже в чукотском Анадыре."

"Первым делом я купил в западной части города двухэтажный дом с портиком, конюшней с шестью денниками и сеновалом на чердаке, кладовыми, винным и обычным погребами, подземной емкостью для сбора дождевой воды и просторным двором, посреди которого росла раскидистая яблоня. Первый этаж был сложен из известковых блоков, а второй — из сырцового кирпича. Односкатная крыша с небольшим наклоном во двор была крыта черепицей. Глухая стена главного строения обращена к морю. В двадцать первом веке в ней обязательно сделали бы большие окна, чтобы любоваться морскими видами, но не сейчас, когда нападение можно ожидать отовсюду. Окна были в стенах, выходящих во двор, маленькие и закрываемые ставнями. Стекла пока что малы и непрозрачны, поэтому никому и в голову не приходит застеклить окна. В хозяйских комнатах первого этажа пол был вымощен светлой и темной галькой в шахматном порядке, который во многих местах был нарушен. Такое впечатление, что мастер время от времени становился дальтоником. Видимо, во время работы его угощали неразбавленным вином. В столовой стены расписаны эпизодами из жизни неугомонного Геракла, крадущего всё подряд: коней у Диомеда, пояс у царицы амазонок Ипполиты, золотые яблоки из сада Гесперид, коров у трехголового великана Гериона. В остальных комнатах стены покрашены в голубой цвет, который кое-где потёк и позеленел. Темные комнаты слуг и рабов и служебные помещения стены имели не крашенные и пол глиняный.

Дом мне продал богатый зерноторговец, отец одиннадцати детей от жены и двух наложниц, который решил перебраться в Гераклею Понтийскую из-за угрозы нападения скифов. Пока что гераклейцы считают херсонесцев своими согражданами, как и те их. Я не стал ему говорить, что на долю Херсонеса выпадет меньше бед, чем на города Малой Азии. Пусть удирает, а потом, когда начнется драка за наследство Александра Македонского, рвет волосы у себя в самых разных местах. В нагрузку к дому шли три раба: пожилая супружеская пара гетов, захваченная во время похода на этот народ, в котором участвовал и я, и египетский моряк тридцати шести лет от роду, попавший в плен к пиратам-таврам на пути в Пантикапей. Было понятно, почему не хочет тратиться на перевозку пожилой пары, но чем не угодил ему египтянин? Подозреваю, что помогал обзаводиться детьми. Я отказался покупать рабов, потому что догадался, что получу их при любой погоде. Так и случилось.

Я оставил Скилура в Херсонесе присматривать за домом и рабами, нагрузился прошлогодним зерном и отправился в Афины. Если успею добраться туда до прихода каравана галер из Египта, то прилично заработаю.