Вечный капитан

Деревянной была только одна большая миска, да и та снаружи была разрисована разноцветными волнами и покрыта лаком. В спальне на полу возле широкой кровати с ножками в виде лошадиных копыт лежал новый толстый ковер с растительным орнаментом. Уже с этих времен здесь не любят изображения людей, отдают предпочтения абстракции, на худой конец растениям. Может, потому, что люди здесь, за редким исключением, далеко не красавцы, в отличие от той же Греции, где красивых много, и человек, особенно голый — первый объект изобразительного искусства. Я решил, что ковер пригодится в моем хозяйстве. Его можно будет расстилать внутри шатра. В ковер завернули часть найденной посуды. Остальное разложили по корзинам и амфорам. Кур напихали в мешок из конопляной ткани. Забавно было смотреть, как он шевелится, словно живой.

Всю добычу потихоньку перенесли на берег, где погрузили в лодки. Еще часть бойцов уплыла вместе с ней, а остальные пошли со мной к дамбе. По пути подобрали оружие и сняли доспехи с убитых воинов, как тирских, так и македонских. На дамбе почти никого не было. Наверное, саперы тоже ушли за добычей. Зато на берегу у начала ее стоял караул из пары сотен гетайров. Судя по свежему виду, в штурме участия не принимали.

— Показывайте, что несете! — потребовал гетайр в красном плаще, явно из рядовых, таким тоном, словно не знал, что я командир илы.

— Только оружие и доспехи убитых товарищей, — сказал я.

— И всё?! — удивился македонец.

— А зачем собирать для вас добычу?! — задал я встречный вопрос. — Идите и сами потрудитесь.

— У нас другой приказ, — отказался он.

Приказ у них грабить награбленное. Самое приятное дело. Жаль, не каждому удается устроиться на такое. Не будем завидовать, мы и на своем месте неплохо поживились.

Я все-таки на прощанье не удержался от подковырки:

— Не бойтесь, все защитники уже убиты или сдались в плен.

Многие бессы уже подучили македонский вариант греческого языка и поняли, что я сказал. Смеялись не очень громко, но гетайры оценили, прокричали угрозы нам в спины. Представляю, что бы они сделали с нами, если бы узнали, сколько добычи мы заныкали.

35"

"В предыдущую мою эпоху город Газа славился повышенной склонностью к компромиссам. Подозреваю, что и нынешние горожане готовы были сдаться на терпимых условиях, если бы ими правил вменяемый сатрап. К сожалению, царь царей Дарий назначил на этот пост евнуха Батиса. Отсутствие яиц кардинально меняет характер и жизненные цели. За редчайшим исключением евнух становится собранием недостатков, и мужских, и женских, вследствие чего появляется склонность к самоуничтожению. Поскольку для самоубийства надо иметь смелость (а откуда ей взяться, если нет яиц?!), погибать заставляют других.