Вечный капитан

Пусть думают, что мы тоже разделили тяжелую конницу, но придерживаем ее для обходного маневра вдоль берега, будут ждать там нападения, – ответил я.

– А если они не будут ждать, и сами нападут? Они быстро сомнут этот фланг и зайдут нам в тыл, – прокаркал граф Честерский.

– Мне говорили, что валлийцы бегут не сразу. Валлийские лучники охладят пыл рыцарей, а против их пехоты валлийская, надеюсь, продержатся до тех пор, пока мы не сомнем фланг врага и ударим ему в тыл, – возразил я.

– Какие есть еще мнения? – спросил граф Глостерский.

– Может, лучше здесь построить лагерь, закрепиться и подождать, когда они сами нападут? – предложил один из рыцарей, которого я впервые увидел только в этом походе.

– Если бы сейчас было лето, я бы не возражал, – сказал граф Роберт.

В шатер вбежал рыцарь и сразу крикнул:

– Они выходят из города!

Граф Глостерский сразу заулыбался и произнес на латыни:

– Кого бог хочет погубить, того он прежде всего лишает разума! – Встав, он приказал: – Ранульф, твой центр, справа поставим валлийцев, а я буду командовать левым флангом, где соберем всех рыцарей. – Потом добавил: – И передайте своим солдатам: чем быстрее мы победим, тем быстрее окажемся в теплых домах."

"– На три дня город будет ваш, делайте с горожанами, что хотите, – добавил еще один стимул граф Честерский.

Видимо, они здорово ему насолили. Я даже догадываюсь, кто там исподтишка воду мутил. Домутятся, как обычно, на свою голову.

Войско короля Стефана выходило из города. Отряды спускались в низину и там выстраивались метрах в семистах от нас. Король Стефан в очередной раз поступал, как благородный рыцарь. Даже сев на престол, он так и остался всего лишь рыцарем. Если бы он не пропустил императрицу Матильду из осажденного замка в Бристоль, гражданская война давно бы кончилась. Теперь Англия отдувается за его благородство. Впрочем, сейчас оно нам на руку.

– Поил коней? – спросил я Умфру, вернувшись к кибитке.

– Нет еще, они доедают овес.

– Очень хорошо, – похвалил я. – Принеси неполную торбу воды.

Умфра снял торбу с морды Буцефала, сходил к ручью, берега которого обзавелись ледяной кромкой, набрал воды. Я долил в торбу грамм триста вина и дал выпить коню. Он сперва фыркал, почуяв вино, однако жажда взяла свое.

– Тоже самое дашь и жеребцам Гилберта и Томаса, – приказал я и пошел в кибитке.

Шелковые рубаха и штаны, стеганка, кожаные штаны, кольчуга и подшлемная шапка были уже на мне. Рис помог надеть бригантину, нижние и верхние наручи, набедренники, наколенники, поножи и сабатоны. Он надел на меня сюрко и поверх него – пояс с палашом и кинжалом в ножнах. Рукоятку палаша соединяла с поясом длинная цепочка на тот случай, если выроню его. Я надел кольчужный подшлемник, повертел головой, чтобы убедиться, что нигде не трет.