Вечный капитан

Здесь мы встретились с галерой, идущей из Милаванды. Ее послал мой тесть с черной вестью: наш город осаждает войско государства Арцава. Оно находилось в западной части Малой Азии. Основным этносом являлись лувийцы, ярким представителем которых был купец Тушратт. Они вроде бы приходились родственниками хеттам, в вассалах которых и состояли. Основные территории были в глубине материка, но столица Апаша располагалась на побережье Эгейского моря севернее Милаванды и до недавнего времени была одним из основных наших торговых партнеров. Уххацити, правитель Арцавы, в прошлом году прислал ко мне делегацию с подарками и предложением дружбы. Я принял подарки и отдарил. Послы от имени своего правителя, а я от своего, поклялись в храме уважать территорию друг друга, не нападать на суда и не помогать нашим врагам. Заключить военный союз арцавцы отказались, сославшись на то, что являются вассалами хеттов. Так что это было не просто нападение, а еще и клятвопреступничество. Я тут же приказал всем моим парусникам следовать за мной днем и ночью без остановки, а остальным своим воинам на галерах, в первую очередь жителям Милаванды — посмешить на помощь своим семьям. Впрочем, они и без приказа налегли на весла, чтобы быстрее добраться домой и дать отпор агрессору. Наверное, на примере Сидона представили, как будут выглядеть их дома, если враг захватит Милаванду.

Глава 61

Ночь темна и тиха. Слышно лишь приглушенное, похожее на шипение накатывание низких волн на галечный берег. На краю пустыря, что перед городом, горят три костра. Возле них сидят караулы — человек по десять арцавских воинов. Дальше от Милаванды никаких огней. Все спят, уверенные в себе и завтрашнем дне. Их намного больше, чем защитников города, и нет проблем с едой и, главное, пресной водой, поэтому скоро захватят богатейшую добычу. Наверное, уже видят сны, в которых пьют дорогое вино из золотого кубка, поданного молодой красивой рабыней. Или что там снится перед смертью?"

"Я наклоняюсь к посапывающему воину, который лежит на правом боку на темном шерстяном плаще, постеленном на земле, покрытой сухой травой. Правая его рука заведена под кожаную торбу, которая служит подушкой, а левая лежит на плаще полусогнутой ладонью кверху. Я легонько бью носаком сапога по ладони. Рука медленно и плавно, как при замедленной съемке, смещается ближе к груди. Бью вторично и сильнее. Сопение сменяется урывистым дыханием, будто в горле застрял кусок, то давая вдохнуть, то нет. Проснулся страдалец. Закрыв его рот левой рукой в кожаной перчатке, кинжалом в правой ловким движением, наработанным веками, распанахиваю горло. В нем сразу начинает булькать кровь, а через разрез с тихим свистом вырывается воздух.