Вечный капитан

Когда я начал объяснять, что именно хочу построить, Ипшемуаби воскликнул нетерпеливо:

— Я построю тебе отличную галеру без всей этой твоей ерунды, и она будет намного лучше!

— Нисколько не сомневаюсь, что ты строишь хорошие галеры, но мне нужен плохой, почти круглый корабль, — возразил я. — Если тебе нужны деньги, мы сейчас же приступим к делу, если нет, я подожду, когда освободится соседний стапель."

"На соседнем как раз заканчивали галеру, работы оставалось на пару дней, после чего оба стапеля будут простаивать, потому что очереди из заказчиков я не увидел. Если сейчас начать, то корабль будет готов к концу осени, когда его надо ставить на прикол до весны и всю зиму беспокоиться, как бы чего с ним не случилось. Я, в отличие от аборигенов, не боялся отправляться в рейс в осенне-зимний период. Когда служил в британском флоте, то в восточной части Средиземного моря плохими считались периоды с июля по сентябрь, когда здесь дуют сильные северные ветры, и с февраля по май, когда погода меняется часто и быстро, а самым лучшим — с конца сентября по конец ноября.

— Хорошо, построю тебе круглый, — согласился Ипшемуаби и сразу подстраховался: — Правда, давно ими не занимался, надо чертежи поискать.

— Будем строить по моим чертежам, — предложил я.

— Может, и работами будешь руководить ты?! — ехидно поинтересовался он.

— Нет, — отказался я и объяснил почему: — Не умею так громко кричать на рабочих.

Ипшемуаби принял мои слова за лесть. Так ему и надо!

Первые дни мы с ним часто ругались, потому что я предлагал сделать не так, как надо. По мере того, как вырисовывался красивый корпус (а все правильное обязательно красиво, хотя не все красивое обязательно правильное), смирился и даже говорить стал тише. Притихли и его коллеги, которые сперва похихикивали над чудачествами странного чужеземца. Красивый силуэт, моя уверенность в своей правоте и масса усовершенствований, которыми я щедро делился, заставили корабелов признать меня если не лучшим, то, как минимум, равным им. Кстати, они многое в морском деле позаимствовали у шумеров, включая деление круга на триста шестьдесят градусов. Система счета у них десятичная, знают ноль. Не удивлюсь, если выясню, что их предки пришли сюда с побережья Персидского залива, где переняли знания, переданные мной шумерам. Тогда получается, что я сейчас учу тех, кто учился у учеников моих учеников.

В свободное от работы время я и сам учился — постигал финикийский язык. Это был один из семитских диалектов, с которыми я познакомился еще в Шумере, так что давался легко. Забавным было присущее этому языку оканье. Такое впечатление, будто попал на Вологодчину.