Вечный капитан

Про эмоции игроков и вовсе промолчу.

Караван из одиннадцати судов прибыл на шестой день моего пребывания в крепости. К тому времени я утвердился в мысли, что служба в приграничном гарнизоне только для лодырей и стариков. Остальные здесь удавятся от скуки максимум через месяц. Суда были такие же, как и те, что я увидел здесь первыми. Встав на якоря на рейде, экипажи сразу отправились в храм приносить жертвы богу Птаху в благодарность за то, что благополучно совершили плавание по Красному морю, очень продолжительное и опасное, судя по одиннадцати забитым быкам, специально для этого пригнанных сюда местными торговцами. Как по мне, спокойнее Красного моря только Персидский залив. Представляю, сколько бы скота извели египтяне, если бы прошли такую же дистанцию по северным морям.

На следующее утро начали перетаскивать суда в Горькие озера. Я поспрашивал, нельзя ли наняться охранником на какое-нибудь судно. Оказалось, что во внутренних водах купцы не боятся нападения, поэтому оставляют в крепости большую часть солдат, охранявших их во время плавания в Пунт. В это время Анупу и нашел покупателя на мою лодку. Точнее, покупатель увидел ее, заинтересовался и нашел того, кто продает, что, со слов коменданта гарнизона, повысило цену на пару бронзовых дебенов. В итоге я рассчитался с Анупу, оплатил проезд с питанием до Мен-Нефера и получил на сдачу кусочек ладана стоимостью в четыре бронзовых дебена. Наверняка надули меня по-полной программе, но это были не те деньги (или заменители денег), из-за которых я буду горевать.

Глава 3

Я, единственный пассажир, сижу на площадке под навесом из папирусных циновок в центре судна, немного позади мачты, в низком плетеном кресле с толстой подушкой. Папирусные циновки, которые служат переборками надстройки, сейчас подняты со всех четырех сторон, чтобы ветер обдувал меня. Передо мной трехногий столик, на котором глиняная чаша с фруктами, кувшин с вином, таким же гадким, как и у Анупу, и фаянсовая чашка. Рядом стоит негритенок лет восьми и широким опахалом из тонких пластинок папируса обмахивает меня в свободное от наливания вина время. Впереди меня на этом же уровне возле загнутого кверху форштевня, заканчивающегося раскрашенной, деревянной головой барана, повернутой мордой назад, ко мне, находится еще одна площадка, на которой стоит капитан — сутулый тип с таким выражением лица, будто у него украли кошелек — и лоцман — суетливый, верткий тип, способный на раз свистнуть все, что угодно. Позади меня на этом же уровне рядом с загнутым кверху ахтерштевнем стоят два рулевых. Кто-то подсказал египтянам, как сделать румпель и соединить рулевые весла, чтобы один человек мог поворачивать одновременно оба, но они все равно ставят на руль двух человек.