Вечный капитан

На одной перевязи слева висел кинжал в ножнах, а на второй справа и чуть за спину — сагайдак или праща и мешочек с камнями. У одного пращника видел черный войлочный плащ, свернутый и закрепленный за спиной, как у амореев. Может быть, тоже аморей. Подолы рубах и набедренников часто были зубчатыми, из треугольников или прямоугольников, или с бахромой. Поражало обилие украшений, особенно у богатых. Обручи на голове, бусы, колье, ожерелья на шее, браслеты на руках и ногах, кольца и перстни на пальцах, иногда на всех сразу, причем из разных металлов и слишком разной стоимости, застежки на одежде и ремнях, заколки в волосах, богато украшенные ножны кинжалов. На одной богатой матроне, вышагивающей между четырьмя рабами, которые держали над ней тент на шестах, защищая от солнца, было столько всяких дорогих предметов, сколько не набрать во всем Лухтате. Многие женщины используют косметику: губы подкрашены чем-то красным, глаза и веки подведены почему-то зеленым цветом, а волосы у старых иссиня-черные, как у молодых, что вызывает подозрение, потому что у мужчин такого возраста уже полностью седые."

"Улица привела меня к центру города, где находился зиккурат — четырехугольная усеченная пирамида, похожая на пирамиды майя, только сложенная не из камней, а из глины и тростника и облицованная обожженными кирпичами на нижнем уровне, сырцовыми — на среднем и синей глазурью — на верхнем. Скреплены кирпичи битумом. Три уровня в честь верховной троицы своего пантеона — бога воздуха Энлиля, бога неба Ану и бога вод Энки. На каждый вели три лестницы к расположенным там нишам и комнатам для жрецов и обслуги. Храм богу Нанну находился рядом, на отдельной платформе, и был довольно скромен, чуть больше лухтатского. Как мне рассказал Арадму, верховной жрицей храма (эн) является Нинбанда — жена местного царя (энси) Месаннепадда. Возле трех других сторон зиккурата находились двухэтажные храмовые мастерские и склады готовой продукции. Храмы сейчас — основные производители тканей и владельцы сельскохозяйственных угодий, на которых выращивает продукты для служителей культа и храмовых рабочих и пасутся многочисленные стада овец и коз, дающих шерсть.

Когда я обошел вокруг зиккурата, поразившись его высотой — как минимум шестиэтажный дом, и остановился перед храмом, раздумывая, стоит ли совать туда нос и удовлетворять нездоровое любопытство, ко мне подошел мужчина, судя по одежде, жрец. Было ему под пятьдесят. Выбритая голова казалась белой из-за подросшей седой щетины. Брови не совсем седые, в них проглядывали темно-русые волосины. Видимо, имеет халафские корни. Рубаха на нем новая, ярко-синяя, на голове белая фетровая шапочка, а на ногах кожаные сандалии без задников.