Вечный капитан

Прогресс разбивался вдребезги или о традицию, или о лень."

"Мы заходим в бухточку возле северного берега острова, вытаскиваем носы судов на галечный пляж рядом с впадающим в море ручьем и привязываем поданные с носов канаты к вкопанным к грунт бревнам, потемневшим от времени. Морские караванные пути сейчас не сильно отличаются от сухопутных. Через примерно равные отрезки расположены места для ночевки. Иногда возле населенных пунктов, иногда в глухих местах, сравнительно безопасных. Экипажи судов привычно начинают обустраиваться на ночь: кто-то переносит с судов на берег продукты и питье, кто-то — одеяла и подушки, кто-то набирает воду в ручье, кто-то идет в лес за дровами, кто-то разжигает костер, чтобы приготовить ужин и завтрак. Если ночуем возле поселений, купцы покупают у местных жителей свежие продукты, а в глухих местах едим в основном вареный сорго с вяленым мясом или рыбой. Раньше для меня сорго ассоциировался только с вениками, теперь убедился, что его зерна можно есть. Они похожи на просяные, но крупнее. На вкус… трава она и есть трава, даже несмотря на то, что варят ее с час. Если перемешать горячую кашу с кусочками вяленого мяса, которое благодаря этому распариваются, есть можно. С вяленой рыбой получается хуже.

Я взял лук и собрался было наведаться в лесок, растущий выше по склону, чтобы добыть на ужин свежее мясо, но Арадму, догадавшись о моих намерениях, остановил:

— Не ходи туда. Дикари могут напасть из засады.

Я подумал и согласился с ним, что соваться без собаки в незнакомый лес глупо. Воткнут в спину стрелу или дротик — и не успеешь понять, откуда прилетело. По прибытию в Ур обязательно куплю собаку. Как мне сказали, у шумеров собака — одно из любимых животных.

Пока готовили ужин, я учил шумерский язык. Халафы изготовили для меня дощечку из черного дерева, мел я нашел сам, его давали курам, чтобы скорлупа была тверже. Записываю утром слова и фразы и целый день зубрю их. Что-то к следующему утру уходит, но что-то остается. Тем более, что я постоянно слышу живую речь носителей языка и тех, кому этот язык не родной и кого я понимаю лучше. На лодке, не считая меня, представители, как минимум, трех народностей, и шумерский — нынешний «лингва франка». У меня все сильнее уверенность, что он родственен тюркским языкам. Слова другие, а склад языка такой же. Я, конечно, не лингвист и давно, со времен службы в британском флоте, не говорил на тюркских языках, могу ошибаться, но вроде бы так оно и есть. Много слов заимствовано из халафского языка, причем все эти слова обозначают «мирные» предметы и профессии. Всё, что относится к войне, у шумеров своё.