Вечный капитан

– В конце лета пропал вместе с отрядом один из моих вассалов, – медленно произнес граф Честерский, глядя мне в глаза.

Я решил, что он меня проверяет, поэтому максимально расслабился, чтобы не выдать свою причастность к исчезновению рыцаря Джошуа.

– Недавно его коня видели у валлийцев, – продолжил Ранульф де Жернон. – Они давно имели на рыцаря зуб.

Я про себя вздохнул облегченно.

– Наследников у него нет, поэтому его маноры вернулись ко мне. Ты ведь хочешь манор у моря? – спросил граф Ранульф.

– Да, – ответил я и объяснил: – Мне нравится быть еще и морским лордом."

"– Погибшему рыцарю принадлежали две деревни неподалеку от Беркенхеда. Раньше это были полтора «кольчужных» лена, а теперь, после подавления восстания валлийцев, всего один, – рассказал граф Честерский.

Я слушал его внимательно, будто не знал, о чем он говорит. Граф думал, что втюхивает мне клад Нибеллунгов. Не хотел он брать меня в вассалы. Если меня убьют валлийцы, как предыдущих рыцарей, получивших эти деревни, Ранульф не Жернон не сильно расстроится; а если останусь жив, не сильно обрадуется. В любом случае не проиграет.

– Вполне возможно, что валлийцы нападут снова и не один раз, – все-таки предупредил меня граф Честерский.

Я это запомню и в будущем прощу ему один грех.

– Меня это не пугает, – говорю я.

– Тогда получишь эти маноры, – решил граф Честерский. – За них должен будешь служить шестьдесят дней в году в военное время и сорок в мирное и принимать участие в моем суде и моих совещаниях.

– Я знаю обязанности вассала, – заверил его. – Если вдруг меня не окажется на месте, заплачу щитовые деньги.

– В военное время мне нужны не столько деньги, сколько рыцари, – возразил он.

– Если я не смогу, выставлю другого рыцаря. Но постараюсь прибыть сам, – сказал я и, улыбнувшись, добавил: – Одного лена мне мало. Хочу заслужить еще несколько.

– Похвальное желание! – произнес граф Честерский, а по его лицу было видно, что не видать мне второго манора, как своих ушей.

Мы сыграли еще две партии, одну из которых я проиграл по привычке. К тому времени проснулись Вильгельм де Румар и остальные рыцари. Они позавтракали, а затем понаблюдали церемонию оммажа.

Я, безоружный и простоволосый, встал на левое колено, положил сложенные ладони на холодные руки Ранульфа де Жернона, графа Честерского, и произнес:

– Сир, я становлюсь твоим человеком.

Потом произнес клятву верности, в которой оговорил свои права и обязанности, обычные, ничего не прибавляя и не убавляя, закончив словами:

– Я клянусь честью быть отныне верным графу Ранульфу и безукоризненно блюсти по отношению ко всем и против всех оммаж, который ему принес по доброй воле и без обмана.