Вечный капитан

Черные усики на бледном лице должны были, наверное, указывать на аристократическое происхождение. Отдача чести шканцам и уверенное поведение на палубе военного корабля подсказало мне, что это бывший военно-морской офицер, о чем я и спросил после обмена приветствиями.

— Служил третьим лейтенантом на корабле первого ранга «Революционер», — ответил француз и, мило улыбнувшись, добавил: — К сожалению, у меня возникли некоторые разногласия с революционерами-людьми. Пришлось стать корсаром.

— Откуда вышли и как давно? — поинтересовался я.

— Из Тулона восемь дней назад, — ответил бывший третий лейтенант.

— Кого-нибудь захватили? — чисто из любопытства задал я вопрос.

— Увы! — вскинув руки и улыбнувшись, как милому другу, воскликнулфранцуз. — Сами стали добычей!

— Сколько людей на борту? — спросил я, что узнать, каков будет дополнительный бонус к цене приза.

— Всего сорок три человека, — ответил он.

Мы получим за них двести пятнадцать фунтов стерлингов. Моя доля — пятьдесят три фунта и пятнадцать шиллингов. За приз получу намного больше, но деньги за пленников глубже радовали сердце."

"— Надеюсь, вы не забыли свежие сигналы-пароли? — так же мило улыбнувшись, задал я вопрос.

— Конечно, нет! Я уверен, что они помогут мне коротать время в плену в более хороших условиях, — произнес он.

— Замолвлю за вас словечко коменданту гарнизонной тюрьмы, — пообещал я.

Пленных содержали по-разному. Те рядовые, кто соглашался работать, в свободное время почти без ограничений перемещались по базе, а те, кто не хотел или не мог в силу ранений, выходили из камер только на двухчасовую прогулку во дворе тюрьмы. Офицерам разрешалось находиться во дворе весь день, а тем, кто пользовался по разным причинам расположением коменданта, можно было уходить в город и возвращаться только на ночь.

Мне это напоминало испанскую тюрьму двадцать первого века. Там была блоковая система. Если ты не конфликтуешь с администрацией и не пытаешься убежать, тебя, независимо от тяжести преступления и срока, держат в блоке с самым мягким режимом, где во дворе можешь тусоваться от подъема до отбоя, работать в сфере обслуживания зеков и получать деньги, звонить, когда хочешь и кому хочешь, отовариваться в тюремном магазине без ограничений, получать свидания с женой и даже уходить на выходные домой. Начинаешь бузить, тебя переводят в блок с более строгим режимом. Поэтому в испанской тюрьме я не видел даже перепалок между администрацией и посидельцами. Только между двумя охранниками. Что они не поделили — не знаю, но ругались долго и так яростно, что слюни летели в разные стороны метров на пять. До кулаков дело не дошло. Идальго тюрьмы не обслуживают.