Вечный капитан

Я послал на шлюпке одного из молодых мичманов, чтобы узнал, что в трюмах приза. Оказалось, везла шхуна вино с Мадейры. Сам приз потянет тысячи на три-три с половиной фунтов стерлингов, а вино — еще меньше. На весь мой экипаж перепадет фунтов двести, из них мне — около пятидесяти. Нет бы обрадоваться, что просто так, ни за что, получишь полсотни, а меня зло берет. Привык к большим призовым.

Следующей нашей жертвой через два дня стал кеч «Святая Наталья» водоизмещением восемьдесят пять тонн. Захватил «Энергичный». Груз — сахар. По деньгам — еще меньше, чем за предыдущий приз, хотя сахар раза в два дороже вина.

Еще через два дня повезло «Хорошему гражданину». Мы подошли к северному берегу залива и легли на обратный курс. Ветер был северо-северо-восточный, поэтому всем пришлось держать на северо-запад, отжиматься от восточного берега Кадисского залива. Строй теперь бы в обратную сторону. Видимо, Георг Стюарт хотел первым выйти к северному берегу Кадисского залива. После полудня мои впередсмотрящие, которые сидели выше, чем на «Вороне», первыми заметили, как здесь говорят, на правой раковине сетти — небольшое судно с двумя латинскими парусами, нижний угол которых обрезан, разновидность полакки. Такие часто встречаются в Средиземном море. Это имело название «Милосердие» и за каким-то чертом выскочило зимой в Атлантику. Правда, пробиралось вдоль берега, чтобы в случае шторма переждать в порту или устье реки. Шло по ветру и могло бы уйти от нас, если бы легло на обратный курс и пошло острее к ветру, но поверило в наш французский флаг и подпустило слишком близко. Сдалось «Милосердие» после первого же холостого выстрела нашей погонной пушки. Водоизмещение сто десять тонн. Груз — оливковое масло в бочках, а сверху превосходная бумага в ящиках. Следовало сетти из средиземноморской Малаги в Уэльву, расположенную в северо-восточном углу Кадисского залива. И ведь не побоялись, что во время шторма какая-нибудь бочка разобьется, и масло испоганит дорогую бумагу. Объяснением всех этих непродуманных поступков был возраст капитана. Семнадцать лет — самое то, чтобы учиться на собственных ошибках. Судно досталось ему по наследству от дедушки, который не успел научить внука азам своей профессии. Теперь наследство достанется англичанам и корсиканцам. Я оставил юношу на корвете, а сетти отправил под командованием мичмана Роберта Эшли в Лиссабон.

Тридцатого января опять повезло «Мелагру», который захватил рыбацкий кеч с названием «Осмысление», явно несоразмерным с сорока тоннами водоизмещения. Приз вез соленую рыбу в бочках и по самым радужным оценкам вряд ли оценивался дороже тысячи фунтов стерлингов, из которых всему моему экипажу перепадет около тридцати.