Вечный капитан

Мисс Фион Тетерингтон по поводу моего приезда надела новое платье, синевато-серое и с кружевами серебряного цвета. У платья было декольте, которое казалось глубоким, благодаря выпирающим из него белым полушариям. Под сиськами платье было перехвачено алой широкой лентой, но этот акцент на них был лишним. Ни одни нормальный мужчина не стал бы сперва глядеть на ленту, а потом выше. Он смотрел, куда надо, а потом в красивые голубые глаза, наполненные чертиками. За два года девушка растеряла угловатость и превратилась в довольно таки смазливую и сексуальную. Она старалась не показывать, как рада моему приезду, из чего я сделал вывод, что жизнь в деревенской усадьбе настолько скучна, что каждый заезжий молодой человек автоматически превращается в принца, особенно, если его привезла пара белых коней.

— Я была уверена, что ты быстро станешь капитаном! — сказала она после обмена приветствиями.

— Я был уверен, что за это время ты станешь еще красивее! — откомплиментил я.

У Фион от удовольствия заалели щечки с ямочками. Наверное, здесь совсем некому говорить ей комплименты.

Меня поселили в той же комнате, что и раньше. Джеймс Тетерингтон-младший пока не собирался приезжать в отпуск. Французы не давали ему не только шанса прославиться, но и передохнуть, били англичан нещадно и на всех фронтах. Сейчас он находился где-то на территории развалившейся Священной Римской империи. Лидирующим обломком была Австрия. Германия пока что — стая мелких княжеств, грызущихся друг с другом, если больше не с кем."

"В первый же вечер, когда мы с мистером Тетерингтоном, у которого плешь стали шире, а губы менее плотоядными, пили пиво и ссали в камин в его кабинете, закинул удочку:

— Дэвидж Гулд написал нам, что ты получил большие призовые.

Я перечислил, сколько получил за каждый приз и во что вложил деньги. Для данной местности я теперь довольно таки состоятельный человек. Могу купить такое же поместье и зажить с женой и детьми без забот и хлопот.

— Будут еще две выплаты: за корвет, который оценили в двенадцать тысяч четыреста фунтов стерлингов, я получу три тысячи сто, а за корсарский бриг, оцененный в семь тысяч семьсот — две тысячи восемьсот восемьдесят семь с половиной, — добавил я, догадавшись, зачем он завел этот разговор. — К тому же, если завтра подам в отставку, то буду получать половину оклада — сто двадцать три фунта стерлингов в год.

— Дэвидж прослужил намного больше тебя, а не добился и трети того, что ты всего за два года! — воскликнул приятно удивленный Джеймс Тетерингтон. — Я заметил, что выросшие в колониях шустрее, чем те, кто вырос в метрополии.

— По вам не скажешь! — шутливо заметил я в ответ.