Вечный капитан

Они не догадываются, что следующему отгрузят то, что недодали мне. Я специально задержался во дворе, чтобы убедиться в этом. Остановился возле сероглазого мичмана.

— Что у тебя спрашивали? — поинтересовался он.

Я рассказал, в том числе и шутку Красавчика Харриса.

— Повезло тебе, — вздохнув, произнес мичман.

— Когда именно? — спросил я. — Когда сгорела вся моя семья, а я всего лишь заработал этот шрам?

— Я не это имел в виду… — смутившись, молвил он.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Джеймс Фаирфакс, — ответил он.

Я назвал свое имя и полюбопытствовал:

— У тебя уже есть место, если сдашь экзамен?

— Нет. Может, назначат на один из захваченных линкоров. Я согласен на любое место, но сперва надо получить чин, — сказал он.

— Сперва надо найти место, тогда и чин придет, — возразил я.

В это время на крыльцо вышел мичман, сдававший после меня. Его кислая физиономия лучше всяких слов говорила о результате. Желающих идти следующим сразу стало намного меньше. Мой собеседник, сделав глубокий вдох, собрался уже было подойти к крыльцу, чтобы занять очередь.

— Мой тебе совет, Джеймс, заходи вон за тем красавчиком, — показал я на высокого и смазливого блондина, — и будет тебе чин, и будет тебе место.

— Почему за ним? — спросил он."

"— Потому что Красавчик Харрис обязательно отыграется на нем, а потом почувствует себя виноватым и помилует следующего, — поделился я знанием человеческой натуры. — Зашел, живот втянул, приосанился и начал говорить громко, четко и без запинок хорошо понятные капитанам, красивые слова рублеными фразами. Если не знаешь ответ на вопрос, говори, что угодно на эту тему. Пусть думают, что ты неправильно понял вопрос. Главное — не тушуйся и не мямли. Офицеру можно быть дураком, но обязательно дураком решительным.

— Я постараюсь, — криво улыбнувшись, произнес Джеймс Фаирфакс, не сводя глаз со смазливого мичмана.

24

В четверг закончили установку и снаряжение новой мачты. Мне приказали отвести люггер на рейд и поставить на якорь. В пятницу утром на флагмане подняли сигнал, чтобы я прибыл к адмиралу. На этот раз вахтенные «Британии» правильно поняли Джека Тилларда, который крикнул «Делай дело». Несмотря на мичманский мундир, меня принимали, как капитана.

Адмирал сидел в каюте у открытого прямоугольного иллюминатора на подветренном борту, который сейчас был в тени, курил кальян с позолоченным сосудом. Порывы горячего ветра врывались в каюту, разгоняя по ней полосы сизого дыма, похожие на изогнутые ленты и пахнущие вишней и чем-то приторно-сладким.

— Аттестованный мичман Генри Хоуп прибыл по вашему приказанию! — поздоровавшись, доложил я.

— Ты теперь лейтенант, мастер и коммандер люггера, — уточнил Уильям Хотэм, выпустив клубы сизого ароматизированного дыма.