Вечный капитан

Когда подали десерт — лимонный пудинг и херес к нему, Дэвидж Гулд сообщил приятную новость:

— Ты понравился моим дочерям. Сказали, что прилично болтаешь на французском языке.

— Да, говорю немного, — скромно, в духе английской традиции произнес я.

Джентльмен никогда не будет хвастаться своими способностями, победами, титулом, богатством. Считается хорошим тоном произнести с легкой насмешкой, мол, да, мои предки лет семьсот назад затесались в графы и получили от Вильгельма Завоевателя несколько тысяч акров земли, и теперь мне приходится возиться с ней.

— А испанский язык знаешь? — поинтересовался капитан и с искренним возмущением пожаловался: — В испанских портах никто не говорит по-английски!

— И по-испански немного говорю, — признаюсь я. — Я же вырос на Ямайке. Рядом жили люди разных национальностей, дети играли вместе, а ребенком быстро учишься говорить на чужом языке.

— Это хорошо, — решает он, показывает слуге, чтобы налил нам еще вина, после чего ставит меня в известность: — Будешь приезжать к нам на обед два-три раза в неделю. Заодно с дочками поболтаешь на французском языке.

Так понимаю, ему не хочется тратиться на учителя французского языка, хотя французов сейчас в Англии валом, берут мало. Мое желание его не интересует. Уверен и не без основания, что каждый штурманский помощник мечтает вместо несения службы проводить время в компании молодых девушек и кушать не корабельную баланду. Я — не исключение.

У капитана в доме пять слуг. Трое числятся на «Бедфорде», где получают жалованье от государства и набирают выслугу лет. Миссис Гулд оказалась не такой уж и стервой. Наверное, пилила мужа, когда он, после окончания предыдущей войны, сидел на берегу несколько лет на половинном окладе. Перед этим командовал кораблем четвертого ранга, поэтому в резерве получал всего сто сорок семь фунтов стерлингов. В деревне этих денег хватило бы на более-менее приличную жизнь такому немалому семейству, а вот в Портсмуте — вряд ли. Сейчас у него оклад триста восемнадцать фунтов стерлингов плюс разные бонусы с корабля. Уверен, что и картофельное пюре, на которое я нарываюсь почти в каждый визит в капитанский дом, изготовлено из корабельной картошки.

После обеда и до вечернего чая я болтал на французском языке с дочерями капитана. Восьмилетнего сына избавили от моего занудства. Его обучали сестры. У меня сложилось мнение, что у каждого счастливого англичанина есть старшая сестра. Именно поэтому он и счастлив по жизни. Эти сестры созданы для того, чтобы компенсировать холодность английских матерей. Подозреваю, что матери такими становятся после того, как отдадут все тепло младшему брату. Мне было не трудно и даже приятно заниматься с девушками.