Вечный капитан

 — Скидываемся по двадцать шиллингов в месяц.

— В корзине продуктов больше, чем на фунт стерлингов. Это будет мой взнос за первый месяц, — поставил я в известность и предложил: — Можете представиться."

"В Англии не принято спрашивать у незнакомого или малознакомого человека, кем он работает, сколько получает и его социальный статус. Сейчас статус человека легко определяется по одежде, а в двадцать первом веке это узнавали путем косвенных вопросов. Мне пару раз приходилось наблюдать, как два англичанина, напоминая матерых шпионов, ходят кругами, пытаясь на косвенных выведать, с кем имеют дело и как себя надо вести — лебезить или чморить? Третьего типа отношений у англичан не появится до начала двадцать первого века, так что можно смело говорить, что не появится никогда.

— Саймон Руз, — представился более интеллигентный, — помощник хирурга.

Помощники хирургов делятся на две категории: выходцев из низов, которые подают инструменты и выбрасывают за борт отрезанные руки и ноги, и выпускников медицинского факультета, которые должны отплавать два-три года, чтобы набраться опыта и, получив диплом Адмиралтейства, стать полноправными хирургами, а потом заработать денег и купить практику на берегу. Саймон Руз, видимо, из последних.

— Джон Хантер, — произнес второй, — помощник мастера.

Этот, судя по возрасту (года двадцать три), не смог сдать экзамен на лейтенанта и решил, что синица в руке лучше журавля в небе. Через несколько лет станет мастером и будет получать, как второй лейтенант.

— Садись, Боб, — предложил я своему спутнику. — Послушаешь, что расскажут нам старожилы о порядках на корабле.

Когда Роберт Эшли садился рядом со мной, по другую сторону стола началось шевеление. Восемнадцатилетний, прижав к кровоточащему носу левый рукав рубахи, поднял и поставил на стол упавшую миску и принялся складывать в нее рассыпавшиеся сухари. Игральные карты клал на скамейку. Бывший диктатор кокпита сел на палубу, привалившись спиной к переборке. Его левая рука лежала на правом плечевом суставу. Там, видимо, болело сильнее, хотя физиономия выглядела художественнее. Жизненный опыт подсказывал мне, что через несколько минут оба голубых глаза заплывут и затеряются на фоне синяков. Из свороченного носа медленно текла кровь, которая при тусклом освещении казалось почти черной.

Послушать о порядках нам помешали торопливые шаги — несколько человек, не менее трех, спускались по трапу. Я подумал, что это подтягивается подмога моим врагам и приготовился и дальше пооправдывать название кокпита.

— Морпехи! — шепотом произнес Джон Хантер и зашипел на шакала Табаки: — Спрячь карты, дебил!

В кокпит первым вошел офицер в красном мундире, но с якорями на пуговицах.