Вечный капитан

Я оправдываю ее надежды, восклицаю почти искренне:

— Как я смогу тебя забыть?!

Я действительно буду помнить ее какое-то время. Уж точно до тех пор, пока не выйдет замуж за другого."

"Поскольку на этом искренние слова у меня заканчиваются, цитирую Шекспира:

— Ты будешь для меня «Над бурей поднятый маяк, не гаснущий во мраке и тумане»!

Я тоже приобщился к библиотеке мистера Тетерингтона и первым делом перечитал Шекспира. В Англии, начиная с предыдущей моей эпохи, джентльменом считается тот, кто помнит пять цитат из Шекспира. Знающий шесть считается профессором, что немного хуже, чем джентльмен. Так будет до начала двадцать первого века и, как подозреваю, даже тогда, когда все коренные жители острова Британия будут говорить на арабском языке.

— Ты будешь писать мне письма? — спрашивает она.

Для девушек письма — это суррогат любви. Зато у писем есть преимущество перед настоящей любовью — в их наличии невозможно усомниться и ими можно похвастаться перед подружками.

— Кончено, — обещаю я. — Я буду посылать тебе письма из каждого порта, в какой зайдет мой корабль, но, говорят, это случается очень редко.

— Пусть редко! Я буду ждать каждое твое письмо! — произносит она фразу, явно вычитанную в каком-нибудь романе.

Мне даже стало интересно, будет ли она ждать мои письма после того, как ее выдадут замуж за другого, или сразу сообщит об изменении своего семейного положения и попросит больше не беспокоить её?

6

В двадцать первом веке я был уверен, что худшее средство передвижения на большие расстояния — это автобус. Часов через пять у меня начинали болеть колени, а в проходе так тесно, что встав там, нависаешь над пассажиром, сидящим по другую сторону, чем бесишь некоторых. К этому надо добавить отсутствие туалетов. В последнее время в междугородних автобусах они появились, но я всего раз встречал открытый. Обычно водитель хранит там запчасти и другие важные для него предметы. Тогда я еще не знал, что мне предстоит ездить в дилижансе. В Лоустофте я сел в идущий из Грейт-Ярмута в Лондон. Это большая четырехколесная карета, запряженная четырьмя лошадьми — две пары цугом. Сзади и на крыше были специальные крепления для багажа. Кучер Уильям Доу, довезший меня на двуколке до города, проследил, чтобы мои вещи — новый морской сундук, сужающийся кверху, чтобы не переворачивался при качке, кожаный мешок со спасательным жилетом, винтовкой, пистолетами, сагайдаком, саблей, кинжалом и новым кожаным плащом и большая корзина с провизией — были помещены и надежно закреплены на крыше. Из заднего багажного отсека могут украсть, поэтому там обычно возят почту.

Кучер дилижанса выпил обязательную на каждой станции пинту эля, я занял место внутри — и путешествие началось.