Вечный капитан

Все эти люди проживали в большом двухэтажном каменном доме с одноэтажными крыльями, в которых располагались конюшня, каретная и другие хозяйственные помещения, и высоким крыльцом, по обе стороны которого стояли по две деревянные, покрашенные под мрамор колонны и поддерживали «мраморный» навес. Мебели в доме была разнообразнее и элегантнее, чем в предыдущую эпоху. Стены обклеены обоями. Раньше обои попадались мне только у очень богатых. На стенах висело много картин. Поскольку чета Тетерингтонов в искусстве разбиралась слабо и даже не помнила фамилии авторов некоторых своих картин, скорее всего, это дань моде.

Впрочем, наверняка фамилии ничего бы мне не сказали. Я не большой знаток живописи. Из английских художников помнил только Гейнсборо, с картин которого по ночам капает мелкий, нудный дождь. Меня притягивает Гойя, но это притяжение сродни тому, какое появляется, когда стоишь на краю пропасти и смотришь вниз; заводят импрессионисты своими пятнами радости, разбросанные с кажущейся небрежностью по холсту; настораживает грубая проницательность Филонова; смешат Шагал и Кандинский, точнее, те, кто их боготворит. Однажды по телику известный телеведущий заявил, что тоже не понимал «Черный квадрат», а потом долго смотрел на эту картину — и увидел! Я бы посоветовал ему так же долго посмотреть на кучу говна. Результат будет сходный. А еще лучше — перечитать сказку «Голый король».

К крыльцу дома вела аллея, обсаженная с двух сторон старыми липами. Перед крыльцом была выложенная камнем площадка. К тыльной стороне дома примыкал ухоженный, подстриженный газон и небольшой сад, в котором росли яблони, груши, вишни, сливы и грецкий орех, который, как мне сказали, ни разу не плодоносил, но его не выкорчевывали, потому что мистеру Тетерингтону нравился запах листьев. В саду была деревянная беседка, увитая плющом. Это единственное место, где можно хотя бы недолго побыть наедине, потому что в доме стены смутно представляют, что такое звукоизоляция, и ты постоянно в зоне действия чужих шумов, разговоров."

"На следующее утро доктор Барроу поменял мне повязку на щеке и разрешил прогулки. Мистер Тетерингтон приказал кучеру Уильяму Доу приготовить двуколку и свозить на ней меня на кладбище, а потом на пожарище. Левая часть моего лица была припухшей, и, благодаря повязке, можно было подумать, что у меня флюс. Наверное, так и думали фермеры-арендаторы и их дети, которых мы встретили по пути. Двадцать три близлежащие фермы принадлежали мистеру Тетерингтону. «Мой» дом с садом был единственным инородным вкраплением в его империю.

Могила была широкая. В нее положили все обгорелые останки, которые нашли на пожарище.