Вечный капитан

(Далее буду использовать «ты» и «вы» так, как привык на русском языке в двадцать первом веке, без оглядки на английскую склонность к унификации).

Доктор приподнял и опустил указательным пальцем правой руки пенсне за дужку, после чего проинформировал:

— Я о тебе знаю только со слов мистера Тетерингтона, — и посмотрел на стоявшего у двери мужчину.

Тот улыбнулся плотоядно и облизнул пухлые яркие губы, словно его пригласили отведать что-то очень вкусное, прошел вперед и сел на табурет, который стоял по другую сторону кровати у стены слева от окна, небольшого, но с девятью стеклами почти квадратной формы, закрепленными в раме, покрашенной белой краской. На узком подоконнике стоял небольшой глиняный горшок, в котором росло что-то с мелкими красными цветками, может быть, герань, не шибко разбираюсь в домашних растениях. Штор или занавесок не было. Справа от оконного проема между этой стеной и кроватью и впритык к другой стене был втиснут узкий стол. На столешнице с трудом поместились бы три книги в длину и полторы в ширину. К стене над столом были приколочены три полки с книгами. Верхняя полка была заставлена полностью, средняя — примерно наполовину, а вот на нижней — всего одна, причем лежала. Судя по истрепанности и строгой черной обложке, это была Библия. Напротив кровати, через узкий проход, по которому мистер Тетерингтон прошел боком, у стены было что-то типа платяного шкафа, но без дверец, сейчас пустого, только на внутренней полке вверху лежало сложенное, шерстяное одеяло, вроде бы темно-красное с черными полосами, глядя на которое я сразу вспомнил казарму."

"— Когда я поселился здесь семнадцать лет назад, этот дом принадлежал вдове Саре Фифилд, старой ведьме, встретить которую на улице считалось дурной приметой, — начал мистер Тетерингтон издалека. — Я служил чиновником в Ост-Индии, занимался снабжением нашей армии и флота. Познакомился там с Элизабет, дочерью майора Самуэля Херста, попросил ее руки. К тому времени я сколотил небольшой капиталец, поэтому решил вернуться с молодой женой на родину и купил это имение. Раньше оно принадлежало Уильяму Фифилду, мужу этой ведьмы, азартному игроку, который застрелился, когда промотал полученное от родителей наследство и часть приданого жены. С такой женой и я бы застрелился! — Мистер Тетерингтон перекрестился. — У вдовы остался только тот дом, что купил твой отец, и сад, который приносил две с половиной тысячи шиллингов в год.

Я заметил, что французы предпочитали считать деньги не в экю, а в ливрах, чтобы выглядеть как бы в три раза богаче, а англичане и вовсе предпочитают быть богаче в двадцать раз. Если быть скромнее, сад давал всего сто двадцать пять фунтов стерлингов.