Вечный капитан

Отпадет надобность учитывать боковое смещение. Лучников расставил с одной стороны дороги так, чтобы били в правый бок, не прикрытый щитом.

Ждать пришлось не долго. Впереди скакали на вороных жеребцах два рыцаря в шлемах и кольчугах, с длинными копьями и большими щитами. На шлемах спереди защита в виде креста с широкой поперечной пластиной, закрывающей лицо от носа до подбородка. Первый рыцарь постарше, лет сорока, второй лет двадцати, наверное, сын. Уверен, что и лошади под ними состоят в таких же родственных отношениях. Третьим ехал на рыжей кобыле парень лет восемнадцати в кожаном доспехе, но вооруженный длинным копьем и щитом. Наверняка, младший сын. За ними скакали на гнедых кобылах двое немолодых солдат в кожаных доспехах. Уверен, что эти солдаты побывали с рыцарем во многих переделках. Иначе бы бежали следом вместе с десятком крестьян, вооруженных копьями и топорами. Рыцари скакали не очень быстро, чтобы не отставали пешие. Они понимали, что с овцами мы будем двигаться намного медленнее, и желали иметь численное превосходство в сражении.

Я подпустил рыцаря-отца метров на тридцать. Болт попал ему в середину груди. Рыцарь издал звук, напоминающий отрыжку. Тут же из леса полетели стрелы. Одна попала старшему сыну в бок. Я посоветовал моим лучникам бить в печень. Если попадут точно, жертва сразу вырубится от болевого шока и не долго промучается. Куда попала младшему и солдатам, не видел. Главное, что попали и убили. На дороге остались стоять пять лошадей и валяться одиннадцать трупов. Человек пять крестьян улепетывали во всю прыть в деревню. Их я приказал не трогать. Добычи с крестьян с гулькин нос. Пусть создают добавочный продукт, за которым мы приплывем в другой раз.

Я вышел на дорогу и приказал:

– Собрать трофеи!"

"Коню старшего рыцаря было лет десять, второму вороному – около пяти. Я выбрал второго, который еще не набрался дурных привычек. Жеребец сначала шарахнулся от меня и оскалил зубы, но я уже был не тем неопытным наездником, которого такое испугало бы. Взял его под узду крепкой рукой и подержал немного, пока конь успокоился. Удила мундштучные. Ремни узды и поводья очень широкие, с густо наклепанными на них металлическими бляхами, которые служили, как понимаю, для дополнительной защиты от рубящих ударов меча. На жеребце был глубокий чепрак – войлочная накидка на спину – с длинным, имеющим отверстия, нижним концом и надетый на седло, для переднего и заднего выступов которого имелись прорези. Подпруга проходила поверх чепрака. Стремена треугольные, а не полукруглые, к каким я привык в Византии. Я вскочил на коня, который возмущенно всхрапнул, а потом встал на дыбы. Убедившись, что от меня так просто не отделаешься, жеребец признал мое право скакать на нем.