Вечный капитан

Я в очередной раз подумал, как иногда жизнь издевается над людьми, заставляя заниматься не своим делом. Помню, еще в начале своей карьеры работал с капитаном Филимоновым, который напивался перед каждой швартовкой, потому что боялся их, не смотря на помощь лоцмана. Поскольку работали в каботаже и швартовки-отшвартовки были часты, Ф. И. Лимонов, как его называл экипаж, стремительно превращался в алкаша.

Миновав Эвбею, пошли не коротким путем, через острова Киклады, которые контролировались венецианцами, а вдоль Пелопонесского полуострова. Лоренцо Ардисонио предупредил, что надо быть готовыми к бою. Предстояло преодолеть самый опасный участок нашего рейса. Именно для него нас и наняли. В этих местах я бывал всего каких-то лет шестьдесят с лишним назад. Тогда здесь тоже было весело.

— Почему ты не надеваешь доспехи? — спросил патрон.

— Потому что успею это сделать, пока турки будут гнаться за нами, — ответил я.

— Не поминай черта всуе! — , перекрестившись, эмоционально посоветовал Лоренцо Ардисонио.

Последнее время шли только на веслах. Рабочий день был разбит на два периода по пять часов. Гребли все пять часов без остановок. Гребцы были вольнонаемными. Многие — беженцы из Малой Азии. Вкалывали за гроши и скудное питание. Раза два-три за период вдоль банок проходил матрос. Он нес в левой руке медный кувшин с широким горлом, в котором было вино, а через плечо висела сумка с небольшими кусками хлеба. Матрос замачивал кусок хлеба в вине, погружая в него и пальцы, затем совал в рот гребцу. Тот проглатывал с радостью. После чего матрос переходил к следующему. Если кому-нибудь из гребцов хотелось отлить, подзывал мальчика с другим кувшином. Процесс происходил без отрыва от работы. Этот мальчик был младше Тито и по национальности, вроде бы, турок. Он не общался с другими мальчишками, в свободное время сидел на палубе в углу перед носовой банкой левого борта, поставив рядом с собой кувшин и обхватив руками ноги. Мальчик настолько глубоко уходил в себя, что звать его приходилось по несколько раз. В промежутке между периодами был обед, который, как и завтрак и ужин, состоял из хлеба, куска овечьего сыра, или копченого окорока, или вяленой рыбы, или вареных яиц и большой кружки вина, сильно разбавленного водой, и пара часов отдыха. Точно также кормили и матросов с охранниками. Я ел вместе с патроном и более калорийно. В это время галера шла под парусом или дрейфовала. На ночь заходили в порт или становились на якорь в тихой бухте, в которую впадала речушка. Там мы пополняли запас пресной воды. Как догадываюсь, маршрут этот был таким же древним, как и сухопутные караванные пути.