Вечный капитан

— Зачем нам контракт?! Тебе мало моего слова?! — воскликнул патрон.

— Про твое слово сейчас вся Фессалоника говорит, — сообщил я в ответ.

— Мошенники! Запачкали мое честное имя! И это в благодарность за то, что помог им, дал работу! — запричитал патрон.

Как и большинство эксплуататоров, толстяк был уверен, что это не рабочие создают прибавочную стоимость и обогащают его, а он делится богатством с ними.

Я опасался, что конные лучники не согласятся служить на галере. Плавать они не умеют, воду боятся. Да и с лошадьми придется расстаться на время. Я договорился с патроном на рейс до Крита и обратно. Он хотел только в одну сторону. Тогда бы нам пришлось в обратную сторону наниматься на его условиях или на другое судно, потому что с острова пешком не уйдешь и на коне не уедешь.

Услышав, сколько им будут платить, лучники сразу согласились. А что им оставалось делать?! Я посоветовал им не болтать на галере, что у нас были проблемы с работой. Оставалось решить вопрос с лошадьми.

— Их можно оставить в деревне, что возле пастбища. Крестьяне нам предлагали. Они зарабатывают на этом и берут по-божески, — предложил Аклан.

— Так и сделаем, — согласился я. — Только надо еще человек шесть-восемь набрать, желательно лучников или арбалетчиков.

— Это мы запросто! — заверил Аклан.

Через полчаса на постоялый двор приехали еще восемь конных охранников, причем некоторых я видел впервые. Наверное, прибыли сюда с другим обозом и застряли точно так же, как мы.

Я объяснил им условия найма, предупредил, что с хозяином могут быть проблемы.

— Патрон — еще тот хитрован, палец в рот не клади. Постараюсь сделать так, чтобы они не возникли, но ничего не гарантирую, — закончил я.

— Тогда мы по-своему разберемся с ним, — пообещали охранники.

Удивляюсь, почему предыдущие охранники не наказали хитрого патрона? Наверное, местные, знают, что их быстро вычислят. Мои подчиненные — птицы перелетные. Могут не возвращаться туда, где сильно нагадили.

До вечера мы решили вопрос с лошадьми и прибыли на причал. На галеру сначала зашел я один. Патрон, только что закончив ужинать, полоскал руки в медном тазу, который держал Тито. Всем своим видом толстяк показывал, что мы для него — жалкие просители, к которым он, может быть, снизойдет, когда закончит такое важное дело. Взяв с плеча мальчика грязное холщовое полотенце, венецианец неспешно вытер руки, сделал жест рукой, отпуская Тито, и только потом сказал мне:

— Пусть твои люди поднимаются на борт, располагаются на баке.

— Они ждут, когда мы заключим контракт, — объяснил я.

— Надоел ты мне со своим контрактом! — театрально взмахнув вымытыми руками, воскликнул венецианец. — Где я сейчас найду писца?! Ворота вот-вот закроют, никто не захочет идти сюда!

— Зачем он нам нужен?! — удивился я.