Вечный капитан

Грузились мы в Искендеруне строительным мелом, упакованным в большие синтетические сумки с ручками, за которые с помощью строп цепляли на крюк подъемного крана сразу по четыре и переправляли с железнодорожного вагона-платформы в трюм судна. Запомнилось, что грузчики работали всего пару часов за смену. Закинут в трюма положенные шестьсот тонн и остальное время гоняют чаи и играют в шиш-беш. Территория порта была очень большой, причем использовалась только малая часть ее, на остальной находились захламленные пустыри и полуразрушенные строения, возле которых рос виноград и инжирные деревья. Виноград уже созрел, и мои матросы нарвали его себе, а заодно принесли и мне полный пластиковый тазик."

"Во второй половине четвертого дня, когда шхуна проходила между материком и островом Кипр и я подумывал лечь на обратный курс, впередсмотрящий наконец-то заметил большое судно. Раньше попадались только рыбачки, на которых я приказал не обращать внимание. Мы сюда не за рыбой пришли. Это было судно длиной метров двадцать пять, шириной не меньше восьми и с тремя латинскими парусами. Между грот-мачтой и бизанью находился узкий грузовой люку. Еще один люк поуже располагался в кормовой части, рядом с шатром, под которым был постелен ковер, а на нем лежали свернутая постель капитана и две красные подушки, засиженные в центре до черноты. Этот люк вел к запасам еды для экипажа и сундуку с деньгами и парадной одеждой капитана. Вода хранилась в бочках, которые были привязаны к мачтам, по две возле каждой. Это судно, как и захваченный в прошлом походе зерновоз, загружалось через отверстие в борту, которое потом закрывали и замазывали смолой. Оказывается, зерновоз был, так сказать, типовым проектом. Другими отличиями этого судна от нефа были заостренная корма и отсутствие надстроек. На корме было что-то типа полотняного шатра, а между фок– и грот-мачтами натянут тент. Паруса убраны. Судно лежало в дрейфе. Наверное, шли на Кипр, пережидали противный ветер. Заметив нас, сразу повернули к материку и подняли паруса, которые были из вертикальных полос холста красного, зеленого и желтого цвета. У фока и бизани после красных шли зеленые полосы, а у грота – желтые. Ветер был не сильный. Купец от силы делал узла полтора, в то время, как шхуна – не меньше трех. Мы догнали его до наступления темноты. Сопротивления не было. Теперь понятно, за кого приняли нас иконийские пираты. Мы ошвартовались правым бортом к левому борту купеческого судна, матросы которого даже приняли у нас швартовы. Матросов было двенадцать человек: семеро свободных и пятеро рабов. Среди рабов двое оказались славянами из Македонии. Они и приняли швартовы. Остальные трое были ромеями из Трапезунда.