Вечный капитан

Стрелой поднимали сразу по две амфоры и опускали в трюм. Там приходилось перемещать их вручную. К полудню в трюме становилось, как в бане. В обед я делал перерыв на сиесту. Греки привыкли спать после обеда. Остальным эта привычка тоже стала нравиться в жарком климате, хотя раньше готы, скифы и росы посмеивались над ней.

Перед выходом в рейс я пополнил курятник, потому что предыдущих его обитателей мы съели на переходе из Константинополя. Куры здесь были помельче и петухи не такие агрессивные, как антский. Когда живешь в таком райском месте, расслабляешься, теряешь боевые качества. Здесь жара еще терпимая, без повышенной влажности. Восточнее, от Кипра и дальше, она хуже переносится. К утру на палубе слой водяного конденсата в несколько сантиметров толщиной, который испаряется в первые же минуты после восхода солнца. Стараешься не выходить из зоны действия кондиционеров, потому что сразу становишься мокрым от пота. Еще я приобрел и установил на ахтеркастле баллисту, которая метала камни весом примерно с килограмм на дистанцию метров двести. Такие камни вряд ли нанесут большой урон, но предупредят, что нас лучше не трогать."

"Мы держали курс почти на юг. Ветер был слабый и постоянно менял направление. Иногда не хотелось переносить паруса, чтобы не напрягать людей в жару. Им и так нелегко, а выигрыш будет всего миль десять в сутки. Про весла я даже не заикался. Как-нибудь доберемся. Водой и едой запаслись на Родосе основательно, надолго хватит. Это не считая вина в трюме.

Часто нас сопровождали дельфины. Вдруг рядом со шхуной выскальзывали из воды темные тела с вытянутыми носами и снова в нее погружались, как бы обогнув округлую кочку. Они любили скользить рядом со шхуной, когда она набирала ход, выныривая то с одного борта, то с другого и как бы приглашая порезвиться с ними. Греки хотели загарпунить парочку, но я запретил, сказал, что у моего народа дельфины считаются священными животными. Выдал желаемое за действительное.

После захода солнца я выбирался из-под навеса, где прятался от солнца весь день. Ветер обычно стихал, шхуна замирала с пожухшими парусами. Я раздевался и прыгал за борт. Вода была теплая и изумительного цвета. Я с юношеских лет любил цвет аквамарин, знал, что в переводе это слово значит «морская вода», но, побывав тогда только на Азовском и Черном морях, не мог понять, почему он так называется. Попав на Средиземное море, убедился, что римляне придумали правильное название этому цвету. Вода здесь более соленая, чем черноморская, плыть в ней легче. Я кролем уходил метров на двести, а потом медленно, брассом, возвращался к шхуне. Вода была такая чистая, что виден киль. И шхуна с воды казалась больше и выше.