Вечный капитан

Жоффруа де Виллардуэн, князь Ахейский, по инерции ответил мне на греческом с сильным акцентом, а потом перешел на родной язык, спросив:

– Откуда ты так хорошо знаешь наш язык? Алике научила?

– Не только. Воевал с вами, защищая Константинополь в Варяжской гвардии и служа у Феодора Ласкаря, – ответил я, мило улыбнувшись.

– Пути господни неисповедимы! Вчера – враг, сегодня – родственник! – произнес князь Ахейский, улыбнувшись, и обнял меня за плечи.

Я тоже обнял его. От князя пахло легким перегаром. Затем обнялся с его старшим сыном, плечи которого были мягче, но перегар от Жоффруа-младшего исходил такой же. Вильгельм разрешил обнять себя. От него пахло ладаном.

– Я представлял тебя другим, – признался князь Жоффруа, когда мы поднимались по винтовой каменной лестнице на второй этаж.

– Более диким? – иронично спросил я.

Не зря, выходит, я укоротил бороду и усы и выбрил щеки а ля граф де Рошфор, каким видел его в французском фильме «Три мушкетера». С такой бородкой я стал выглядеть аристократичнее, если такое слово применимо для данной эпохи."

"– В общем, да, – честно сказал Жоффруа де Виллардуэн, что было так не похоже на француза. Обычно они никогда не говорят тебе о твоих недостатках. Предпочитают позлословить о них в своем кругу. – Монах рассказал, что ты живешь далеко на востоке, на границе со скифами.

Скифами ромеи, а вслед за ними и латиняне, называли любых кочевников причерноморских степей. Все образованные люди читали Геродота или хотя бы слышали, о чем он писал. А писал он о том, что в причерноморских степях живут скифы. Правда, с тех пор прошло тысячи полторы лет, но, чтобы понять это, образованности уже не хватало.

– Я воспитывался при дворе Ромейского императора, меня готовили в правители провинции, среди которых могла быть и Ахея, – рассказал я.

Для всей Европы, Северной Африки, Ближнего Востока и многих других территорий Константинополь до сих пор, не смотря на захват латинянами, является культурной столицей мира. Тем более, для этих самых латинян, в большинстве своем не умеющих читать и писать.

– Об этом монах ничего не сказал, – сообщил тесть. – Больше часть его рассказа была о твоем богатстве.

– Хорошо было бы быть такими богатыми, как о нас думают! – шутливо произнес я.

– Ты прав! – весело произнес князь Жоффруа.

Было заметно, что я начинаю ему нравиться.

Мы миновали второй этаж, пол в котором был мраморный и чистый, в котором не гуляли сквозняки и не воняло дымом и немытыми телами, а на столе не было кучи костей и прочих объедков. То ли французы за шестьдесят лет научились жить культурнее, то ли, что скорее, греки научили только тех, кто перебрался к ним на жительство. На третьем этаже пол тоже был мраморный и выстеленный коврами, правда, старыми, кое-где дырявыми.