Капитан Валар. Смертник номер один

Но, как показало дальнейшее прослушивание разговора, данных на Крутоярова в досье республиканского МВД не было вообще. Однако пока мы прослушивали состоявшиеся разговоры, спутник зафиксировал, что Хасбулату снова позвонил его недавний собеседник и сообщил, что ему удалось узнать. Крутояров определился – это один из близких людей Магомеда Абдуллаева. Из особо близких. Более того, он – доверенное лицо семьи Абдуллаева, и очень этой семье предан. Никаких других данных, хотя бы о личности человека, о его прошлом, передано не было. Но и то, что было, уже говорило о том, что Крутояров – человек серьезный. Генерал Лукьянов тут же позвонил по своим собственным источникам, но никакой конкретной информации найти не сумел. Крутояров умудрился нигде и никак не засветиться, не проявить себя. Маска, кто ты? Именно такой вопрос хотелось задать – потому что это, несомненно, была маска, под которой кто-то скрывался. Может быть, под своим именем, может быть, под чужим."

"Не бывает в нашей стране настолько неизвестных людей. Все как-то и где-то оставили свой след. Даже вечно пьяный кочегар из соседней котельной имеет собственное, пусть и маленькое, но досье в компьютере МВД. А мы, несмотря на все свое профессиональное любопытство, не знали, что за человек Владимир Крутояров. А по незнанию не могли и представить, как он себя поведет. Мог тут же отправиться домой, то есть сбежать; мог остаться в Москве, чтобы узнать судьбу своего пропавшего шефа и даже попытаться ему помочь, если он действительно такой преданный. А мог, в худшем случае, и сам выйти на Гайдарова. Если он в самом деле был особо доверенным лицом Абдуллаева, то вполне мог и владеть информацией по связям своего шефа. А мы не знали толком даже того, что конкретно пообещал Абдуллаеву Джалал Исрафилов, для какой цели пригласил его… Впрочем, Абдуллаев вполне мог и не знать, кто такой Гайдаров, хотя точно с такой же долей вероятности мог бы оказаться его закадычным другом или заклятым врагом.

Короче говоря, мы вообще слишком мало знали. И единственная надежда была на то, что удастся хоть что-то выкачать из задержанных Абдуллаева и Селиванова. Без этих данных мое с Сережей внедрение в банду виделось Лукьянову слишком рискованным. Хотя сам я, как и Сережа, предполагал даже такой короткий вариант внедрения, как первая и единственная встреча, в ходе которой мы уничтожим всех, кто пожелает с нами встретиться. Но генерала наше стремление ни в чем не убедило.