Капитан

Третья тварь прыгает, целясь своими бритвенно-острыми зубами мне прямо в горло. Меня начинает трясти. Трясут руки покойницы, схватившие меня за плечи. Сквозь вой бури и рычание голодных тварей вновь прорывается голос. «Проснись. Проснись, мать твою! Ты чего разорался?»

Тряска продолжалась, но ни тварей, ни мёртвой девушки больше не было. Все это провалилось во тьму, из которой тут же выползла новые, куда более страшные напасти: головная боль, слабость и ломота во всем теле.

— Да я сейчас… — с трудом выдавил из себя я, пытаясь подняться на локтях. В глотке пересохло и теперь слова как назло застревали в ней, цепляясь за шершавые стенки, — Сейчас я уже это… В норме.

Я с трудом разлепил глаза и уставился на недоумевающее лицо Вернона. Парень правда, быстро сориентировался в ситуации, помог мне сесть, чтобы окинуть взглядом зал. Все присутствующие смотрели на меня. Кто-то с лёгким недоумением, кто-то с раздражением, а кто-то и с испугом.

— Ты орал так, будто тебя все окрестные твари заживо жрали, — пояснил сидевший за столом Бернард. Капитан, похоже, и вовсе не ложился, — Устроил мать твою нам раннюю побудку.

— И правильно, — я натянул на лицо вымученную ухмылку, — Нехер спать. Работы много.

— Ага, — раздражённо бросил бард приподнимаясь на своём и протирая глаза, — И петушок только что пропел. Вернее сказать — проорал.

— Очень смешно, — сплюнул я, — Ты бы наверное пел сонеты своим прекрасным голоском, еслиб тебе приснилось что тебя заживо рвут на части, — немного подумал и добавил, — Ладно, проехали. Извиняйте что разбудил.

— Да с кем ни бывает, — отмахнулся Тур, укладываясь обратно. Остальные тут же последовали его примеру. Все, кроме Бернарда и Вернона. Капитан продолжил сидеть над своей картой, а вот парень явно мне хотел что-то сказать. Он немного помялся и уселся рядом, протянув мне фляжку с водой. Я с благодарностью принял её, отхлебнул пару глотков, смочил ладони, обтёр лицо и вновь уставился на Вернона.

— Есть новости, — парень не стал ждать, когда я окончательно приду в себя, решив вывалить всё и сразу, — По поводу наших общих знакомых. Кузнеца и этой его… Дочки. Забыл, как зовут.

— Выкладывай, — кивнул я, усаживаясь поудобнее и извлекая из сумки кусочек солонины. Жрать хотелось ужасно. У меня со вчерашнего дня крошки во рту не было, — Только не торопись. Я ещё плохо соображаю.

— В общем, есть три новости, степень херовости которых я оценить не могу, — покачал головой лекарь, — С какой начать.

— С любой, — кивнул я, доставая вслед за солониной походный сухарь. По большому счёту, от обычного он отличался только тем, что его засушивали специально. Чтобы не покрылся плесенью. Но если добавить к слову «сухарь», слово «походный», то жрать его становится на порядок интереснее.