Капитан Валар. Призовая охота

– Что с подполковником? – сразу спросил я. – Он лично не желает с Саней Смертью встретиться? Изначально, при первом звонке, он именно такое намерение и декларировал. И с моей стороны не будет нескромностью ему об этом напомнить.

– Насколько я понимаю ситуацию, этому подполковнику никогда не быть генералом. Впрочем, и полковником уже не быть. Он завалил простейшую, как кому-то казалось, операцию, причем уже вторую. В первой человека расстреляли на Комсомольской площади из проезжавшей машины, но убить не сумели. Однако в тот раз сами обошлись без потерь. А в этот только один подполковник в живых и остался.

– Еще один из капитанов, – напомнил я. – Смерть сломала ему основание черепа, но он попытался выжить. Кажется, получилось.

– Безуспешно. Еще жив, но врач говорит, что в сознание прийти не сможет. Предполагают, что его ударили под затылок торцом бревна.

Я посмотрел на свою раскрытую ладонь, которая на торец бревна совсем не походила, но ничего не сказал.

– Основанием ладони? – спросил генерал.

– Так точно, – ответил я. – Чтобы пальцы себе не повредить. Обычная история. Резкость удара хорошая, а кости слабые, чтобы выдержать сам удар. Ломаются часто. У меня на руках ни одного пальца нет, чтобы без перелома.

– Вчера на дороге тоже? Основанием ладони?

– И вчера тоже. Говорю же, слишком часто я себе руки травмирую при ударах простым кулаком. Жалко. Может, на что-нибудь путное сгодятся...

– Жалко, – согласился Николай Владимирович. – А с тем подполковником все без нас завершат. Секретная операция полностью провалена. Этого ему не простят. Я думаю, он до дома не доедет. Билет взял, сегодня вечером на поезд садится. Упадет с поезда, или в окно на ходу выскочит, или еще что-нибудь подобное случится... Самолетом лететь – мог бы из самолета на высоте выйти... Это в их службе частое явление. И он уже чувствует себя приговоренным.

– Сдался бы московским ментам. Чистосердечное признание...

– Ничего не даст. Скажут, что-то «крутит» этот подполковник. Или с головой у него не в порядке, или какую-то гадость против начальства задумал. И сразу найдется несколько случаев его обращений к психиатру. Все будет задокументировано и вклеено в медицинскую карту в данные за прошлый год. А потом он сам в камере повесится. Сам, потому что камера будет одиночная. А кто там к нему войдет, это уже дело второстепенное. Этот вариант тоже давно апробирован: для соблюдения приличий специально одиночную камеру в СИЗО[12] выделят.

– Ну и пусть, – милостиво разрешил я. – Мне же работы меньше. Только я так полагаю, что без работы все равно не останусь. Так?

– Правильно мыслишь. При этом, перефразируя мудрость Корана, скажу: если они не идут к тебе, то ты сам должен к ним прийти.

– Каким образом?

– Мы тебе в этом поможем.