Капитан Валар. Призовая охота

Даже мы в спецназе ГРУ, отнюдь не знающие все тонкости задержания, закрывая куда-то пленника, обязательно забираем у него поясной ремень и шнурки, чтобы не допустить самоубийства. Шнурков у меня не было, поскольку увезли меня из дома в коротких резиновых сапогах, и, обчистив содержимое карманов, больше забирать ничего не стали.

– Будь готов, капитан, завтра в девять ноль-ноль – на допрос, – сказал полковник Воронец. – Я сам буду допрашивать. Тебя в одиночную камеру прописали. Подумать тебе никто не помешает. Хорошо подумай. И постарайся завтра меня не нервировать, как нервировал сегодня. В девять ноль-ноль...

Конвоиры при этих словах отчего-то переглянулись. Я так понял, что в девять ноль-ноль доставлять меня на допрос будут они же. Парни уже приняли слова полковника за приказ. Мы вышли за дверь кабинета. Коридор был полутемным, без окон, на электроэнергии в СИЗО, похоже, тщательно экономили.

– Идем, что ли? – Один из конвоиров словно бы совещался с другим.

Второй вздохнул.

– Идем...

Из административного крыла мы перешли в другое, где располагался собственно СИЗО. Дорогу до камеры я запоминал автоматически – сработала привычка военного разведчика «фотографировать» любое передвижение. Мне даже не надо было напрягаться, чтобы что-то специально откладывать в голове. Конвоиры вели меня в наручниках по гулким металлическим лестницам. Так мы поднялись на третий этаж, где я был достаточно грубо поставлен лицом к стене, а точнее, меня просто воткнули в стену лбом на короткое мгновение, пока открывали дверь. Она распахнулась, с меня сняли наручники.

– Сюда. Быстро...

Я сделал шаг в сторону, и сразу последовал толчок в спину. Дверь за спиной закрылась, в замке с железным скрипом повернулся ключ.

И я понял, что влип в нехорошую историю...

* * *Я не мог ошибиться – полковник Воронец громко сказал, что меня поместят в одиночную камеру. И переглядывание конвоиров стало понятным. Это была камера на четверых, и три места уже были заняты. На нижней «шконке» рядом друг с другом сидели два кавказца; третий, весь из себя «расписной», килограммов на сто пятьдесят весом, причем шестьдесят процентов этого веса принадлежало животу, сидел напротив один, с удобством развалив свое расплывшееся тело. Обсуждая ситуацию, мы с генералом Лукьяновым, к сожалению, не предусмотрели такого варианта, что убрать меня постараются прямо здесь, в камере СИЗО. К этому, похоже, все и шло. Именно поэтому у меня не забрали брючный ремень – чтобы было на чем повесить.

Значит, работа в «автономке» уже началась.

– Где мое место? – спросил я скромно, заранее предвидя ответ.

«Катить» на меня, как я догадался, будут сразу, чтобы проверить готовность к сопротивлению. Хотя что ее проверять? Они и так должны понимать, что я не буду агнцем для заклания.