Капитан Магу

В это время, мы выходим на этот склон, сближаемся на полторы сотни саженей и открываем огонь. Наша задача — отвлечь османийцев и содействовать успеху штурма. Есть вопросы?

Несколько секунд пограничники переваривали полученную информацию. Первым решился Патриков.

— И долго отвлекать придется, господин капитан?

— Перед перевалом довольно крутой подъем, поэтому, минут шесть-восемь. Быстрее наши не поднимутся.

Подключились остальные пограничники.

— А там хоть укрыться есть где?

— Есть. На склоне много крупных камней, за ними укроетесь.

— Что делать, если нас обнаружат?

— Хороший вопрос. По тропе пойдем ночью. Если кто-то сорвется — падать нужно молча. Начнете орать, и себе не поможете, и товарищей погубите. Это понятно?

— Понятно, — прогудели солдаты.

Перспектива и в самом деле вырисовывалась невеселая.

— Когда дойдем до конца тропы, сидим тихо и ждем сигнала. Курить, ссать и кашлять возможности не будет до самого утра. Если нас обнаружат после сигнала, продолжаем сближение с противником и открываем огонь. Еще вопросы?

Ответом было молчание. Только сейчас до пограничников дошло, во что они ввязались, но обратного пути для них уже не было, теперь можно было идти только вперед.

— Если вопросов нет, тогда всем приказываю отдыхать, как стемнеет — выходим. Летом ночи короткие.

Позже выяснилось, что со временем выхода Алекс поспешил. Его поправил Нодир лучше знающий местные условия.

— Не торопись, офицер, часа через два выйдем.

Вскоре взошла луна, разогнавшая своим бледным светом ночную тьму. Проводник поднялся первым.

— Идите за мной.

Следующие три часа Алекс помнил плохо. Только липкий пот и такой же липкий страх сжимающий сердце. Да еще запомнился шорох камней, сорванных оступившимся пограничником. Капитан замер прижавшись к холодному камню, сжимая зубы, чтобы самому не заорать, и никак дождаться не мог, когда все затихнет. Как он потом добрался до безопасного места, память не сохранила. Следующее воспоминание — он сидит на камне, пытаясь унять крупную дрожь, и считает выбравшихся с тропы солдат.

— …двадцать, двадцать один, двадцать два.

Этот был последним. Стало быть, еще трое, ни одного выстрела не прозвучало. Горы взяли свою жертву. Выжившим оставалось только сидеть молча и ждать, чтобы несколько часов спустя добраться врага и пустить ему кровь. Османийцы были совсем рядом, было хорошо слышно, как перекликаются их часовые. Изредка ветер доносил запах дыма, недостатка в дровах на перевале, похоже, не испытывали.

Поднялся Нодир, начал пробираться к тропе, перешагивая через ноги пограничников.

— Ты куда? — прошипел капитан.

— Обратно. Я вам больше не нужен.

— Стой! Утром уйдешь.

И правую руку на клапан кобуры. Клятва клятвой, а пусть пока под контролем побудет, так надежнее будет.